Комментарии к ТК

Комментарии к ЖК

Бюджетный

Конвенции






3. Влияние окрашенного чувством комплекса на валентность ассоциаций

Мы уже не раз разбирали вопрос о том, каким образом комплекспроявляется при ассоциативном опыте; поэтому отсылаю читателя к ранееопубликованным исследованиям. Здесь же необходимо вернуться лишь к одномумоменту, имеющему теоретическое значение. Мы нередко встречаем комплексныереакции, построенные следующим образом: Слово-стимул Реакция Время реакции (сек) 1. Целовать - любить 3,0 Жар - пожар 1,8 2. Презирать - кого-либо 5,2 Зуб - зубы 2,4 3. Приветливый - дружелюбный 4,8 Стол - рыба 1,6 Первая реакция в трех приведенных примерах каждый раз содержит комплекс(в первой и третьей речь идет об эротических отношениях, во второй - обущербе). Вторые реакции попадают в область персеверирующей окраски чувствапредыдущей реакции, как видно из удлинения времени реакции и из ееповерхностного характера. Как мной указано в 1-ом дополнении к"Диагностическим исследованиям ассоциаций", ассоциации, подобные "зуб -зубы" относятся к разговорно-моторным соединениям, "жар - пожар" - к словам-дополнениям, стол - рыба" (Tisch - Fisch) - к рифмам. Из опытов отклонениявнимания можно вывести несомненное заключение, что число разговорно-моторныхреакций и реакций по созвучию при отклонении внимания увеличивается. Приослабленном внимании усиливается поверхностность ассоциаций и их ценностьтаким образом падает. Когда при ассоциативном опыте без искусственногоотклонения внимания возникают поразительные поверхностные ассоциации, то мыимеем полное основание предполагать, что внимание в эту минуту ослабело.Причину этой рассеянности нужно искать в отвлечении внимания вследствиевнутренних причин. Пациент, согласно указанию, должен обратить все своевнимание на опыт. Если его внимание ослабевает без видимой причины, котороймы могли бы приписать это явление, то есть отклоняется от значения данногослова-раздражителя, то в таком случае должна существовать внутренняяпричина, которую мы находим большей частью в предыдущей или в настоящейреакции. Возникла мысль, окрашенная сильным чувством, комплекс, который,благодаря интенсивной окраске чувства, достигает в сознании высокой степениотчетливости, или, при вытеснении из сознания, создает торможение и такимобразом ослабляет или прекращает на короткое время воздействие направляющейидеи, то есть внимание к слову-раздражителю. Справедливость этогопредположения большей частью легко доказывается путем анализа. Поэтому вышеописанное явление имеет для нас практическую ценность какпризнак комплекса. При этом теоретически важно, что комплексу не нужно бытьсознательным; даже будучи вытесненным, он может вызвать в сознанииторможение, расстраивающее внимание, или, иными словами, задержатьумственную работу сознания (удлиненное время реакции), сделать ееневозможной (ошибка) или понизить ее ценность (реакция по созвучию).Ассоциативный опыт показывает нам его действие лишь в деталях; клиническиеже и психологические наблюдения показывают те же явления в широком масштабе.Сильный комплекс, например, мучительная забота, препятствует сосредоточениюмыслей; мы не в состоянии оторваться от заботы и направить нашу деятельностьи наш интерес в другую область; или же мы стараемся это сделать, например,чтобы "отогнать заботу"; на короткое время это может у нас получиться, но мыне всецело отдаемся этому; помимо нашего сознания комплекс мешает намполностью отдаться занимающему нас предмету. Мы поддаемся всевозможнымторможениям; во время перерывов мысли ("отключение мыслей" при раннемслабоумии) всплывают части комплекса, вызывая, как и при ассоциативномопыте, характерные расстройства мыслительной работы: с нами случаются опискипо правилам, найденным Мерингером и Майером; у нас происходят слияния,персеверации, имеют место предчувствия и т. п.; в особенности же ошибки,указанные Фрейдом, позволяющие, благодаря своему содержанию, распознатьвызывающий их комплекс; мы также проговариваемся в критическую минуту,произнося слова, имеющие значение для комплекса; мы делаем ошибки причтении, ибо в тексте нам видятся такие слова; они часто появляются напериферии поля зрения (Блейлер). [Наибольшая отчетливость имеется в центреполя зрения; сюда же устремлено и наибольшее внимание; внимание снижается помере удаления от центра.] Во время нашего отвлекающего, рассеивающегозанятия мы ловим себя на напевании или насвистывании какой-либо мелодии,текст которой (его часто лишь с трудом можно отыскать) оказываетсякомплексной констелляцией; или же мы повторяем вполголоса какой-либотехнический термин или другое иностранное слово - это тоже имеет отношение ккомплексу. Иногда нас неотступно преследует какая-либо навязчивая мелодияили слово, "вертящееся на кончике языка"; это тоже комплексные констелляции.Порой мы рисуем на бумаге или на столе знаки, в которых легко распознатькомплекс. Везде, где комплексные расстройства касаются слов, мы находимсмещения, вызванные звуковым сходством, или же фразеологические сочетания.Приведу здесь примеры, приводимые преимущественно Фрейдом. Из личных наблюдений приведу ассоциацию беременной, которая реагировалана предложенные слова словами, относящимися к родам; кроме того, былпроявлен словесный автоматизм "Bunau - Varilla", который при непринужденномассоциировании дал следующую цепь: "Varinas - Manilla - Zigarillo -Havanna". Дело было в том, что я забыл спички и поэтому решил поддерживатьогонь в сигаре до тех пор, пока я не прикурю о нее свою хорошую гаванскуюсигару. Слова "Bunau-Varilla" явились как раз в ту минуту, когда сигарапогасла; далее: - "Morgenrock - Taganrog" (капот - Таганрог) - слова,преследовавшие одну даму, муж которой не позволял ей приобрести новый капот(домашнее платье). Приведенные примеры должны еще раз показать то, что Фрейд описывает всвоем "Истолковании сновидений", а именно, что вытесненная мысль скрыта засходными с ней явлениями - за разговорным, звуковым сходством, или же засходством оптического образа. Сновидения дают особенно хорошие примерыпоследней формы смещения. Люди, боящиеся анализа снов по Фрейду, могут найти многочисленныезаменяющие его материалы в автоматизмах мелодий. Однажды кто-то заметил вшутливом разговоре, что, когда женишься, надо выбирать гордую жену. Один изприсутствовавших, недавно женившийся на известной своей гордостью женщине,тихо насвистывал известную уличную песню. Я немедленно обратился к нему свопросом о словах этой песни. Он ответил: "Что я сейчас насвистывал? Ничегоособенного; кажется, я часто слышал эту мелодию на улице, но слов не знаю".Я настаивал, чтобы он вспомнил слова, которые мне были хорошо известны, ноон не был в состоянии их припомнить, уверял даже, что никогда их не слыхал.В песне говорится: Велела мне мать: Крестьянскую девушку не брать. Во время прогулки молодая девушка, идя рядом с мужчиной, на предложениеруки и сердца которого она рассчитывала, напевала мелодию свадебного маршаиз "Лоэнгрина". Мой молодой коллега, только что закончивший свою диссертацию, в течениенескольких часов насвистывал мотив Генделя: "Смотрите, он приходит,увенчанный наградой". Один мой знакомый, радуясь новой выгодной должности, выдал свою радостьназойливой мелодией: "Не рождены ли мы для славы?" Один мой коллега, встретив во время обхода пациентов сиделку, о которойговорили, что она беременна, поймал себя на том, что непосредственно послеэтого насвистывает мелодию: "Жили-были царские дети; они сильно любили другдруга". Полагаю, что я привел достаточное число примеров подобных мелодическихавтоматизмов; каждый может ежедневно делать подобные наблюдения. Онипоказывают, каким образом маскируются вытесненные мысли. Известно, чтозанятия, не требующие полной "оккупации внимания", часто сопровождаютсянапеванием и насвистыванием. Поэтому остаток внимания может быть достаточнымдля бессознательных мечтательных перемещений мыслей, относящихся ккомплексу. Но работа сознания задерживает отчетливое проявление комплекса,он лишь неясно может давать знать о себе; иногда он находит свое выражение вавтоматизмах мелодий, содержащих комплексную мысль в переносной(метафорической) форме. При этом сходство состоит в ситуации, в настроении("Смотрите, он приходит" и т. д.; свадебный марш; "жили-были царские дети" ит.д.), или в словесном выражении ("Велела мне мать" и т.д.). Во всехприведенных случаях комплексная мысль не вполне ясно входит в сознание, авысказывается более или менее символически. До чего могут дойти подобныесимволические сцепления, лучше всего показывает замечательный пример Фрейдав его "Психопатологии обыденной жизни", когда ему удалось свести пропущенноеего другом слово "aliquis" в поэтической строке "Exoriare aliquis nostris exossibus ultor" к не явившейся вовремя менструации возлюбленной (a-liquis -liquid - чудо крови Св. Януария). В подтверждение механизмов Фрейда приведуподобный пример из моей собственной практики. Однажды знакомый мне человек начал декламировать известноестихотворение Гейне "Стоит одиноко сосна" ("Ein Fichtenbaum steht einsam");на стихе "ей спится" он безнадежно застревает, совершенно забыв следующиеслова: "белым покровом". Такая забывчивость общеизвестного стихотворенияудивила меня, и я попросил его рассказать, что пришло ему в голову присловах "белый покров". Составилась следующая цепь: "При словах "белыйпокров" вспоминается покрывало мертвеца, полотно, которым покрывают мертвых- пауза - теперь мне приходит в голову близкий друг - его брат недавносовершенно внезапно скончался - говорят, он скончался от разрыва сердца - онбыл очень плотного телосложения - мой друг тоже плотного телосложения, и япорой думаю, что и с ним может случиться то же самое - он, должно быть,слишком мало двигается - когда я услыхал об этой смерти, мне стало страшно,так как я подумал, что и со мной может это случиться, ибо мы, в нашей семье,тоже склонны к полноте, мой дед тоже умер от разрыва сердца - я сам тожеслишком толст и недавно решил пройти курс похудания". Из этого примера ясно видно, что вытеснение как бы "изымает" изсознания символические аналогии и связывает их с комплексом. Соответственно,этот человек бессознательно отождествил себя с сосной, покрытой белымсмертельным покрывалом. Поэтому вполне можно предположить, что он пожелал продекламироватьупомянутое стихотворение, чтобы совершить символическое действие и, темсамым, дать выход своему возбуждению, вызванному этим комплексом.Излюбленной областью комплексных констелляций являются также остроты,имеющие характер каламбуров. Есть люди, обладающие особой способностью ксочинению каламбуров; среди них я знаю нескольких, которым приходитсявытеснять весьма сильные комплексы. Поясню свою мысль на простом примере,характерном для подобных случаев. Будучи однажды в обществе, господин X., отпускавший различныекаламбуры, заметил, когда к столу подали апельсины (oranges): "О-ранжирныйвокзал". Присутствовавший там же господин Z., упорно оспаривавшийвозможность комплексных констелляций, воскликнул: "Видите, доктор, теперь выснова можете предположить, что господин X. думает об отъезде". X. удивленнозаметил: "Да, это на самом деле так; последнее время я постоянно думаю опутешествиях, но никак не могу выбраться!" X. особенно упорно думает опоездке в Италию; отсюда сцепление с апельсинами; впрочем он незадолго передэтим получил целую посылку с этими фруктами от своего друга из Италии.Конечно, он совершенно не сознавал значения этого каламбура в ту минуту,когда он его произносил; всякая комплексная констелляция вообще всегдабывает (и непременно должна быть) неясной. Соответственно типу символического выражения вытесненного комплекса,указанному в приведенных примерах, строятся и сновидения. Именно всновидениях мы встречаем выражение сходства посредством воображаемыхобразов. Как известно, Фрейд помог найти верный путь исследованиюсновидений. Надо надеяться, что это вскоре будет признано психологией,поскольку выигрыш будет огромным. Что касается особенно важного дляпсихологии раннего слабоумия понятия об образном сходстве, то именно в этомнаправлении труд Фрейда "Толкование сновидений" является основополагающим.Поэтому я полагаю нелишним в дополнение привести еще один анализ сновидения.(Мне хорошо известны личные и семейные обстоятельства данного человека). "Я видел, как на толстых канатах лошадей поднимали на большую высоту.Одна из них, сильная гнедая лошадь, перевязанная ремнями и поднимаемая каксверток, особенно бросилась мне в глаза; канат внезапно лопнул, и лошадьупала на улицу. Я думал, что она погибла, но она тут же вскочила и галопомунеслась прочь. При этом я заметил, что лошадь тащит за собой тяжелый стволдерева и удивился быстроте ее бега. Было очевидно, что она испугалась илегко могла вызвать несчастный случай. Тут явился всадник на маленькойлошадке и медленно поехал перед испуганной лошадью, которая несколькоумерила свой бег. Но я все же опасался, что лошадь собьет всадника; в этовремя появились дрожки, которые шагом поехали перед всадником, благодарячему испуганная лошадь еще больше замедлила свой бег. Тогда я подумал - ну,теперь все в порядке, опасность миновала!" Я стал перебирать отдельные моменты сна с моим другом, причем онсообщал мне приходившие ему при этом в голову мысли. Подъем лошади: емуказалось, что лошадь поднимают на американский небоскреб; упаковканапоминала ту, которая применяется при опускании лошадей в шахты, где ихиспользуют для работы. Недавно X. видел в иллюстрированном журналеизображение строительства небоскреба, где работы производятся наголовокружительной высоте, и подумал при этом, что это тяжелая работа, и чтоон не хотел бы принимать в ней участие. - Я старался проанализироватьстранную картину лошади, поднимаемой на небоскреб: X. объяснил, что лошадьбыла опоясана ремнями, как молодые лошади, которых опускают в шахты. Накартинке в журнале его особенно поразило, что работа происходит наголовокружительной высоте. И в шахтах лошадям приходится тоже работать. Неявилась ли картина шахты (Berg Werk - дословно "горный завод") в результатеслияния двух мыслей сновидения? Поэтому я спросил X., что ему приходит вголову при слове гора: на это он тотчас же ответил, что страстно любитгорные экскурсии; а в период данного сна он имел сильное желание отправитьсяв горы и вообще путешествовать, но жена его очень боязлива и не хотелаотпустить его одного; сопровождать же его она не могла вследствиебеременности. По этой же причине им пришлось отказаться от намеченнойсовместной поездки в Америку (небоскребы); они почувствовали при этом, чтопоявление детей препятствует путешествиям - они уже никуда не могут поехать,тогда как раньше они охотно и много путешествовали. Расстройство поездки вАмерику было ему особенно неприятно, так как он поддерживал с этой странойделовые отношения и всегда надеялся при личном посещении наладить новые,важные для него связи. В этой надежде он уже строил различные льстящие егосамолюбию, хотя и смутные планы на будущее. Обобщим теперь все вышесказанное: гора может означать понятие высоты;подниматься на гору - подниматься на высоту. Шахта - работа. Смысл можетбыть следующий: "благодаря работе поднимаются на высоту". Высота особенноярко подчеркнута эпитетом "головокружительная" применительно к небоскребу,находящемуся (это следует особо отметить) в Америке - стране, являющейсяцелью известных устремлений моего друга. Лошадь, очевидно, ассоциированная спонятием работы, кажется символическим выражением "тяжелого труда", ибо припостройке небоскреба, на который поднимают лошадь, работа очень тяжела, также тяжела, как работа, выполняемая лошадьми, спускаемыми в шахты. Крометого, известны обиходные выражения "работать как лошадь, быть запряженнымкак лошадь". Благодаря раскрытию смысла этих ассоциаций мы можем составить себеизвестное представление о первых частях сновидения; мы нашли путь, ведущий квесьма важным надеждам и чаяниям моего друга. Предположим, что смысл этойчасти сновидения гласит: "благодаря работе достигаешь известной высоты" -тогда во всех относящихся сюда картинах сновидения можно легко распознатьсимволические выражения этой мысли. Первыми фразами видевшего сон были: "я видел, как на толстых канатахподнимают лошадей на большую высоту. Сильная гнедая лошадь особеннопривлекла мое внимание; она была обвязана ремнями и ее препровождали наверх,подобно свертку". Это как бы противоречит анализу, результат которогогласит: работой достигаешь высоты. Правда, можно быть и поднятым вверх. ТутX. вспоминает о том презрении, с каким он всегда смотрел на туристов,которые позволяют железной дороге подвозить их к высочайшим горным вершинам"как мешки с мукой"; он же никогда не нуждался в посторонней помощи. Итак,виденные им во сне лошади - "другие", не те, которые собственной силойдостигают высоты. Выражение "как сверток" содержит некоторый оттенокпрезрения. Какую же роль играет сам X. в своем сновидении? Ведь, по Фрейду,ему непременно принадлежит какая-либо роль, причем обычно роль главная.Здесь это, несомненно, "сильная гнедая лошадь". Сильная лошадь, во-первых,похожа на него тем, что может много работать; далее, он определяет ее мастькак "здоровый красно-гнедой оттенок", это напоминает загар туристов; потомугнедая лошадь, вероятно, и представляет человека, видевшего сон. Ее подымаютвверх, как и других - содержание первых частей сна кажется исчерпанным, заисключением последнего пункта. Искусственный подъем видевшего сон объясненнеясно; он даже прямо противоречит найденному нами смыслу, который гласит:"работой достигнешь высоты". Мне казалось особенно важным выяснить, действительно ли оправдается моепредположение, что гнедая лошадь изображает самого X. Поэтому я прежде всегозаставил его обратить внимание на то место ассоциации, где он говорит: "язаметил, что лошадь тащит за собой тяжелое бревно". Ему тотчас же пришло вголову, что и ему самому когда-то дали прозвище "бревно" из-за его крепкоготелосложения. Таким образом мое предположение оправдалось: с лошадьюоказалась связана его кличка. Своей тяжестью бревно препятствует или, покрайней мере, должно было бы препятствовать движению лошади; поэтому X. иудивляется, что она все же так быстро продвигалась вперед. Продвигатьсявперед и подыматься на высоту, очевидно, синонимы. Итак, несмотря на тяжестьи помехи, X. продвигается вперед с такой быстротой, что лошадь кажетсяиспуганной и появляется страх возможного несчастья. На мой вопрос X.ответил, что если бы лошадь упала, она могла бы быть задавлена тяжелымбревном, или же под напором этой движущейся массы она могла бы бытьотброшена в сторону. На этом ассоциации, связанные с вышеописанным эпизодом, были исчерпаны.Поэтому я начал анализ с другого момента, а именно там, где рвется канат.Мое внимание привлекло выражение "на улицу"; X. объяснил, что это та улица,где находится предприятие, в котором он некогда надеялся составить себесостояние. Он надеялся на определенную карьеру; из этого ничего не вышло; нодаже если бы ему повезло, он был бы этим обязан не столько своим личнымкачествам, сколько протекции. Сказанное сразу объясняет фразу: канат рвется,и лошадь падает вниз, что символически отражает его разочарование. Ему, вотличие от других, не удалось без труда подняться наверх. Другие, те,которых ему предпочли, и которые, благодаря этому попали наверх, ничегодельного предпринять не могут, ибо "что лошади могут делать наверху?" Такимобразом они находятся там, где ничего не могут сделать. Вызванное этойнеудачей разочарование было так велико, что он почти полностью потерялнадежду сделать карьеру. Во сне он думал, что лошадь умерла. Но вскоре он судовлетворением заметил, что она опять вскочила и ускакала; итак, он неподдался ударам судьбы. Очевидно здесь начинается новая часть сновидения, соответствующая,возможно, новому периоду в его жизни, если толкование предыдущей части былоправильным. Я заставил X. обратить внимание на убегающую лошадь. Онвспомнил, что на мгновение, хотя и неясно, видел еще одну лошадь,появившуюся возле гнедой; она тоже тащила бревно и собиралась ускакать сгнедой. Но она тотчас же снова исчезла, и он видел ее очень неясно; этообстоятельство (а также его запоздалое воспроизведение) указывает на то, чтовторая лошадь находится под особенно сильным вытесняющим влиянием и,следовательно, играет очень важную роль. Видимо X. тянул бревно с кем-тоеще; скорее всего, это его жена, с которой он несет "иго брака". Они вместетащат бревно. Несмотря на тяжесть, которая должна была бы мешать емупродвигаться вперед, он скачет; это вновь подчеркивает мысль, что он неподдается. По поводу скачущей лошади X. припоминает картину Уелти (Welti)"Лунная ночь", где изображены скачущие по карнизу здания лошади. Среди нихнаходится поднявшийся на дыбы жеребец. На той же картине изображены супруги,лежащие в кровати. Итак, образ скачущей лошади (вначале она скакала вместе сдругой) приводит к картине Уелти, изобилующей всякими соответствиями. Здесьмы совершенно неожиданно встречаем сексуальный оттенок, ведь ранее мы виделив этом сновидении только комплексы честолюбия и карьеры. Символ лошади, досих пор являвшейся всего лишь тяжело работающим домашним животным,приобретает теперь и сексуальный смысл, явно выраженный вышеупомянутойсценой на карнизе. Там лошадь является символом страстного импульсивногожелания, тождественного сексуальному влечению. Как показывают приведенныевыше ассоциации, X. боялся, что лошадь может упасть, может быть увлеченакуда-нибудь под тяжестью бревна. Это нетрудно понять как намек на бурныйтемперамент, свойственный самому X., заставляющий его опасаться, чтовследствие этого он совершит когда-нибудь необдуманный поступок. Сновидение продолжается: "Появился всадник на маленькой лошадке имедленно поехал перед испуганной лошадью, которая при этом несколькозамедлила свой бег". Его сексуальный порыв обуздывается. По описанию X.,одежда и внешний вид всадника напоминают его начальника; это подходит кпервому толкованию сна: начальник замедляет чрезмерно ускоренный бег лошади,иными словами, он препятствует быстрому продвижению X., так как он находится"перед ним". Но нам еще предстоит узнать, найдет ли свое дальнейшее развитиеобнаруженная нами сексуальная мысль. Может быть что-то скрывается подвыражением "маленькая лошадь", которое привлекло мое внимание. X. утверждал,что лошадь была мала и миловидна, как детская лошадка; при этом онвспоминает эпизод из своего детства: когда он был еще мальчиком,существовала мода на юбки с кринолином, и однажды он увидел беременную насносях женщину, тоже в такой юбке с кринолином. Это показалось ему оченьсмешным и требовало объяснения; он задал матери вопрос, не носила ли этаженщина под платьем лошадку. Он подразумевал лошадку-качалку, которуюремнями прикрепляют к поясу на масленицу или в цирке. Впоследствии при видебеременной женщины он часто вспоминал о своем детском предположении. Какбыло сказано выше, жена его была беременна, и ее беременность являласьпрепятствием путешествию. Здесь беременность сдерживает порыв, который можносчитать сексуальным; очевидно, что эта часть сна означает, что беременностьжены налагает на мужа ограничения. Мы встречаем тут совершенно ясную мысль,очевидно сильно вытесненную и чрезвычайно искусно скрытую под тканьюсновидения, которое, на первый взгляд, состоит из одних символов стремящейсяввысь жизни. Но беременность, очевидно, еще не является достаточным поводомдля воздержания, ибо X. боится, что лошадь все-таки опрокинет всадника. Тутпоявляются медленно едущие впереди дрожки, окончательно замедлившие беглошади. На мой вопрос, кто находился в дрожках, X. вспомнил, что это былидети. Очевидно, что дети подлежали известному вытеснению, так как только мойвопрос вызвал воспоминание о них. В дрожках была "целая куча детей", повульгарному выражению, известному моему другу. Экипаж с детьми окончательносдержал его необузданные порывы. Смысл сновидения теперь окончательно ясен. Беременность жены и большоечисло детей налагают на мужа воздержание. Этот сон являет исполнениежеланий, так как в нем воздержание изображается совершившимся фактом. Напервый взгляд этот сон, как впрочем и все другие, кажется бессмысленным; нов своем первоначально разобранном верхнем слое он ясно обрисовывает надеждыи разочарования стремящегося вперед карьериста; внутри же, под этим,скрывается вопрос исключительно личный, вероятно, сопровождающийсямножеством мучительных ощущений. При анализе и интерпретации этого сна я не описывал многочисленныесвязи по аналогиям, сходство воображаемых образов, не приводил символическиеописания целых фраз и т. п. От внимательного исследователя не могутускользнуть эти характерные особенности мифологического мышления. Я хотел бытолько подчеркнуть, что избыточность образов в сновидении("сверхдетерминирование" Фрейда) является лишним доказательством неясности инедетерминированности мышления в сновидениях. Образы сновидения относятся кдвум комплексам бодрствующего состояния, комплексу самоутверждения икомплексу сексуальному, хотя в бодрствующем состоянии оба комплекса резкоразграничены. Благодаря недостаточной чувствительности к различиям всновидениях содержание обоих комплексов может сливаться, по крайней мере всимволической форме. Это явление, возможно, не сразу понятно, но его можно довольно легковывести из всего вышесказанного. [Слияние одновременно существующихкомплексов мог бы объяснить небезызвестный в психологии элементарный факт, окотором мимоходом упоминает Фере (Fere: La pathologie des emotions),заключающийся в том, что два раздражения, одновременно существующие вразличных чувственных областях, усиливают друг друга. Опыты, которыми язанимаюсь в настоящее время, доказывают, как мне кажется, что автоматическаядеятельность (дыхание) оказывает влияние на одновременную с ней произвольнуюдеятельность. Комплексы, судя по всему, что мы о них знаем, представляютсобой постоянное автоматическое раздражение или деятельность; подобно тому,как комплекс влияет на сознательное мышление, он действует и на другойкомплекс, придавая ему известную форму, так что один комплекс включает всебя элементы другого, что психологически можно назвать сплавлением. Фрейд,с несколько иной точки зрения, называет это "сверхдетерминированием"(Ueber-Determinierung).] Проведенные нами опыты с отклонением вниманияподкрепляют предположение, что при ослабленном внимании мышлениеобуславливается весьма поверхностными ассоциациями. Состояние ослабленноговнимания выражается уменьшенной отчетливостью представлений. Когда же неясныпредставления, то неясны и их отличия; разумеется, при этом снижается и нашачувствительность по отношению к отличиям представлений, поскольку онаявляется лишь функцией внимания и ясности, которые представляют собойсинонимы. Поэтому ничто не препятствует слиянию различных (обычно разделенных)представлений ("психических молекул"). Экспериментально это выражаетсяумножением числа косвенных ассоциаций, вызванным отклонением внимания. Какизвестно, косвенные ассоциации в ассоциативных опытах (особенно в состоянииотклоненного внимания) являются большей частью всего лишь словеснымиперемещениями с помощью фразы или звука. Благодаря отклонению внимания нашапсихика теряет уверенность при выборе выражений и допускает поэтомуразличные неправильности в системах речи или слуха, как случается у больных,страдающих парафазией, - искажением отдельных элементов речи. [Крепелин /56/придерживается того мнения, что "правильному выражению мысли препятствуетпоявление отвлекающих побочных представлений". На стр. 48 он выражает этоследующим образом: "общей чертой всех перечисленных наблюдений (парафразысновидения) является перемещение основной мысли, вызванное вступлениемпобочной ассоциации в виде существенного звена цепи представлений". Переходречи или мысли к побочной ассоциации зависит, по моему мнению, отнедостаточного разграничения представлений. Далее Крепелин находит, что"побочное представление, вызвавшее перемещение мысли", было, очевидно, болееограниченным, более содержательным, и вытеснило более общее и более туманноепредставление. Крепелин называет этот символический переход "метафорическойпаралогией", в противоположность простой паралогии перемещения исоскальзывания. "Побочные ассоциации" представляют собой, быть может, побольшей части, ассоциации по сходству - во всяком случае дело чрезвычайночасто касается подобных ассоциаций - поэтому легко понять, каким образомпаралогия принимает характер метафоры. Подобные метафоры могут производитьвпечатление почти намеренного искажения мысли сновидения. Таким образом вэтом отношении Крепелин уже близок к мнению Фрейда.] Мы легко можем себепредставить, что в нашем опыте внешнее отклонение заменит комплекс,развивающий, наряду с деятельностью комплекса нашего эго, самостоятельнуюдеятельность. Мы уже говорили выше об образующихся при этом ассоциативныхявлениях. При возбуждении комплекса сознательные ассоциации расстраиваются,становятся поверхностными благодаря тому, что внимание обращается на стоящийотдельно комплекс (задержка внимания). При нормальной деятельности комплексанашего эго должны быть подвергнуты задержке другие наши комплексы, впротивном случае станет невозможной сознательная функция ассоциирования,направленного по определенному пути. Отсюда следует, что комплекс можетпроявляться только косвенно, посредством неотчетливых симптоматическихассоциаций (действий), носящих более или менее символический характер.[Штадельман /57 говорит своим, к сожалению, столь напыщенным слогом:"человек, страдающий психическими отклонениями, снабжает частично илиполностью нарушенное ощущение своего "я" символом; но не в такой степени,чтобы, подобно психически вполне здоровому человеку, сравнивать это ощущениес другими происшествиями или предметами, а так, чтобы превращатьпривлеченный в виде примера образ в действительность, в его субъективнуюдействительность, которая, по мнению других, является безумием. Гениюнеобходимы формы для его внутренней жизни, которую он проецирует наружу;однако в то время, как у человека с психическими отклонениямисимволизирующая ассоциация превращается в безумие, у гения она проявляется ввиде усиленного переживания".] (См. все вышеприведенные примеры). Исходящиеиз комплекса влияния должны быть в норме слабыми и неотчетливыми, ибо имнедостает полной занятости внимания, поглощенного комплексом нашего "я".Поэтому комплекс нашего "я" и автономный комплекс можно непосредственносравнить с обоими видами психической деятельности при опыте отклонениявнимания; подобно тому, как при этом опыте внимание главным образом обращенона письменную работу, а только частично - на акт ассоциации, так и основноевнимание обращено на деятельность комплекса нашего "я", а на долюавтономного комплекса - только его незначительная часть (при условии, чтокомплекс не подвергается аномальному возбуждению). По этой причинеавтономный комплекс может мыслить лишь поверхностно и неотчетливо, то естьлишь символически; таким же должен быть характер его конечных элементов(автоматизмы, констелляции), вносимые им в деятельность нашего "я", всознание. Здесь мы должны кратко остановиться на понятии символизации. Слово"символический" мы противопоставляем слову "аллегорический". Аллегорияявляется для нас намеренным, усиленным чувственными образами выражениеммысли, тогда как символы представляют собой всего лишь неясные побочныеассоциации какой-либо мысли, которую они скорее затемняют, нежели проясняют.Пеллетье говорит: "Символ есть низшая форма мысли. Его можно определить какневерное ощущение тождественности или близкой аналогии двух предметов,которые в действительности представляют аналогию весьма отдаленную". Такимобразом, Пеллетье тоже считает отсутствие чувствительности к различиямусловием, необходимым для возникновения символических ассоциаций. Используемтеперь эти соображения применительно ко сну. Он начинается повелительным внушением: "ты хочешь спать, ты не хочешь,чтобы что-либо мешало тебе". [Выражения: "инстинкт сна" или: "навязчивостьсна" являются всего лишь образными выражениями. (Claparnde: Esquisse d'unetheorie biologique du sommeil). Теоретически я становлюсь на точку зренияЖане, которую он формулирует следующим образом: "с одной стороны, сон естьдействие, ибо требует известной энергии, необходимой, чтобы решиться на негов подходящую минуту и чтобы быть правильно выполненным; Archive de Psych.,т. IV. p. 246. Как всякий клеточный процесс, сон должен иметь свой клеточныймеханизм (Вейгандт), но неизвестно, в чем он состоит. С психологическойточки зрения сон есть явление самовнушения. (Подобные взгляды высказываютФорель и другие). Так мы понимаем, что существуют всевозможные переходы, отчисто гипнотического сна до сна, заключающегося в навязчивой органическойпотребности, производящего впечатление отравления токсинами обменныхпроцессов.] Это внушение действует как абсолютная команда, управляющаякомплексом нашего эго, приостанавливающая все ассоциации. Однако автономныекомплексы уже не находятся в прямом подчинении комплекса нашего эго, в чеммы успели убедиться в достаточной мере. Их можно только далеко отодвинуть иограничить, но нельзя полностью усыпить, ибо они подобны маленькимвтороразрядным душам, которые пустили в организме собственные аффективныекорни, благодаря которым они постоянно бодрствуют. Быть может, во сне этиавтономные комплексы так же задерживаются, как и наяву, ибо команда "нужнозаснуть" задерживает все побочные мысли. [Инстинктивное воздержание от снаможно психологически обозначить как утрату интереса к настоящему положению(Бергсон, Клапаред). Влияние этой "утраты интереса" на психическуюдеятельность есть, по Жане, "упадок психологического напряжения", которыйнижеописанным образом обнаруживается в характерных ассоциациях сновидений.]Но все же время от времени комплексу удается, почти так же, как при шуме дняи дневной бодрствующей жизни, показать сонному "я" их бледные, казалось бы,бессмысленные побочные ассоциации. Комплексные мысли появиться не могут, таккак против них-то, главным образом, и направлено вышеописанное внушение.Если же им удастся преодолеть внушение и добиться полного внимания, то сон,разумеется тотчас же прекратится. Это явление часто наблюдается при гипнозеистеричных пациентов. Они засыпают на короткий промежуток времени, но ихвнезапно вспугивает какая-либо связанная с комплексом мысль. Бессонница вомногих случаях зависит от неуправляемых комплексов, которые не могут бытьпреодолены силой самовнушения. Если мы, применив нужные средства, усилимэнергию таких пациентов, то они вновь обретут способность спать, так какбудут иметь возможность подавить свои комплексы. Подавление же комплексаесть не что иное, как прекращение к нему внимания. Итак, комплексы примышлении обладают лишь частичной отчетливостью, в силу чего они располагаютлишь смутным символическим выражением и смешиваются друг с другом из-занедостаточной дифференциации. Нет необходимости допускать цензуру мыслейнаших сновидений во фрейдовском смысле. Сдерживание, вызванное внушениемнеобходимости заснуть, является вполне достаточным объяснением. Следует, наконец, упомянуть еще об одном характерном влиянии комплекса- о склонности к контрастным ассоциациям. Как доказал Блейлер, всякаяпсихическая деятельность, стремящаяся к известной цели, должнасопровождаться контрастами; это необходимо для правильной координации иконтроля. Опыт показывает, что контрасты сопутствуют каждому решению вкачестве ближайших ассоциаций. В норме контрасты никогда не препятствуютразмышлениям; напротив, они их стимулируют; тем самым они полезны для нашейдеятельности. Но если по какой-либо причине пострадала энергия индивида, тоон может стать жертвой ложной игры контрастов положительного иотрицательного, ибо чувства, сопровождающего решение, уже недостаточно,чтобы одержать победу над контрастами и сдержать их. Это мы наблюдаемособенно часто, когда сильный контраст поглощает энергию индивида. Егоэнергия ослаблена, поэтому внимание к тому, что не относится к комплексу,становится поверхностным и ассоциациям уже недостает точно определенногонаправления. Благодаря этому, с одной стороны, образуется плоский типассоциаций, с другой же стороны, контрасты уже не могут быть подавлены.Множество примеров тому дает истерия, при которой мы имеем делоисключительно с контрастами чувств (об этом говорит Блейлер), а также раннееслабоумие, при котором дело также касается контрастов чувств и речевыхконтрастов (об этом сказано у Пеллетье). Экспериментальным путем речевыеконтрасты были выявлены Странским в его опытах с принудительной речью. Остается добавить несколько общих замечаний, подытоживающих сказанное вглавах второй и третьей о природе комплексов и ходе их развития. Каждое аффективное событие становится комплексом. Если это событие невстречает уже существующий родственный ему комплекс и если оно имеет лишьмгновенное значение, то оно постепенно тонет, вместе с бледнеющей окраскойчувств, в общей массе "латентных" воспоминаний и останется там до тех пор,пока какое-либо родственное впечатление не пробудит его вновь. Если жебогатое аффектами событие встретит уже существующий комплекс, то оно егоусилит и будет способствовать его временному господству. Наиболее яркиепримеры этого дает истерия, где кажущиеся мелочи могут вызвать сильный взрываффекта. В подобных случаях впечатление прямо или символически затрагиваетне вполне вытесненный комплекс и вследствие этого вызывает комплексную бурю,которая часто представляется нам совершенно неадекватной вызвавшему еесобытию. Наиболее сильные комплексы связаны также с наиболее сильнымичувствами и инстинктами. Поэтому не следует удивляться тому, что большая часть комплексовотносится к сексуально-эротической сфере (как и большая часть сновидений иистерических заболеваний). Особенно у женщин, у которых сексуальностьявляется центром психической жизни, едва ли найдется комплекс, не связанныйс сексуальностью. К этому же обстоятельству следует, вероятно, отнестизначение, которое имеет сексуальная травма для истерии и которое Фрейдсчитает всеобщим. Во всяком случае, сексуальность всегда следует иметь ввиду при психоанализе, хотя я этим не утверждаю, что истерия во всех случаяхзависит исключительно от сексуальности. Всякий другой сильный комплекс, какмне представляется, может вызвать истерические симптомы у людей,предрасположенных к этому заболеванию. Оставляю в стороне все комплексыиного рода, ибо я уже пытался в другом месте дать общее представление онаиболее распространенных типах. Нормальному индивиду, конечно, желательно освободиться от навязчивогокомплекса, препятствующего надлежащему развитию личности (ее приспособлениюк окружающим условиям). Такое освобождение является, в большинстве случаев,делом времени. Однако порой данному лицу приходится для освобождения откомплекса применять искусственные средства. Мы уже знаем, что одним изважнейшим средств является смещение (displacement); иногда люди прибегают кчему-то совершенно новому, полностью контрастирующему с комплексом("мастурбационный мистицизм"). Истерия излечивается, если удается дать ейновый навязчивый комплекс. [Истерия применяет всевозможные средства,направленные на то, чтобы защититься от комплекса: превращение в телесныесимптомы, раскалывание сознания и т.д.] (Аналогичное мнение высказываетСоколовский). После вытеснения комплекса еще долгое время остается сильнаякомплексная чувствительность, то есть повышенная готовность комплекса кповторному прорыву. Если вытеснение было осуществлено лишь путемформирования компромиссов, то сохраняется постоянное чувствонеполноценности, истерия, при которой возможна лишь ограниченная способностьприспособления к окружающим условиям. Если же комплекс остается неизменным,что, разумеется, возможно лишь при сильнейшем повреждении нашего "я" и егофункций, то мы имеем дело с ранним слабоумием. [Подобную (?) мысль выражаети Штадельманн, но, к сожалению, она почти полностью заглушена обилием егоизысканных понятий. /57/] Следует учитывать, что здесь я говорю только спсихологической точки зрения и констатирую лишь то, что имеется в психикепациента с вышеуказанным диагнозом. Высказанное суждение отнюдь не исключаетвозможности того, что упорное существование комплекса вызвано внутреннимотравлением, которое первоначально было вызвано тем самым аффектом. Этопредположение я считаю вполне вероятным, ибо оно согласуется с тем фактом,что в большинстве случаев раннего слабоумия комплекс стоит на первом плане,тогда как при всех первичных отравлениях (алкоголь, уремические яды и т. д.)комплексы играют подчиненную роль. В пользу моего предположения, быть может,говорит и то, что многие случаи раннего слабоумия начинаются с поразительныхистероидных симптомов, которые лишь постепенно, с течением болезни,"дегенерируют" характерным образом, то есть становятся стереотипными илибессмысленными. Поэтому в прежней психиатрии прямо и говорилось одегенеративных истерических психозах. Итак, все только что сказанное можно сформулировать следующим образом.При взгляде извне нам видны лишь объективные признаки аффекта. Эти признакипостепенно (или очень быстро) усиливаются и искажаются, так чтоповерхностный наблюдатель теряет способность предполагать в них нормальноепсихическое содержание. Тогда начинают говорить о раннем слабоумии. Бытьможет, будущая, более совершенная, химия или анатомия сумеют когда-нибудьпроследить тут аномалии обмена веществ или действия токсинов. Наблюдаяизнутри (что, конечно, возможно только с помощью сложных заключений поаналогии), мы видим, что человек уже не в состоянии отделатьсяпсихологически от своего комплекса; все его ассоциации относятся к нему;поэтому он предоставляет комплексу констеллировать все свои действия, из-зачего неизбежно происходит определенное опустошение личности. Однако нам ещене известно, как далеко простирается психологическое влияние комплекса;можно лишь предполагать, что токсические воздействия также играют важнуюроль при прогрессирующей дегенерации.

Бесплатная система онлайн-бронирования (записи) для любого бизнеса

Консультация осуществляется для городских и мобильных номеров. Выберите город из списка
 

Вид консультации:
Ваш регион:
Ваше имя:
Телефон: (можно сотовый)
Ваш вопрос
(можно кратко)




  контакты