Комментарии к ТК

Комментарии к ЖК

Бюджетный

Конвенции






Шизофрения

[Впервые опубликовано в Schweizer Archiv Fur Neurologie und PsychiatrieLXXXI (Zurich 1958), pp. 163-177. Перевод В. В. Никитина.] Обозревать пройденный путь - привилегия пожилого человека. Я благодарендоброжелательному интересу профессора Манфреда Блейлера за возможностьобобщить мой опыт в области шизофрении в обществе моих коллег. В 1901 году я - молодой ассистент в клинике Бургхольцли - обратился ксвоему тогдашнему шефу профессору Юджину Блейлеру с просьбой определить мнетему моей будущей докторской диссертации. Он предложил экспериментальноеисследование распада идей и представлений при шизофрении. С помощьюассоциативного теста мы тогда уже настолько проникли в психологию такихбольных, что знали о существовании аффективно окрашенных комплексов, которыепроявляются при шизофрении. В сущности, это были те же самые комплексы,которые обнаруживаются и при неврозах. Способ, которым комплексы выражалисьв ассоциативном тесте, во многих не слишком запутанных случаях былприблизительно тем же, что и при истериях. Зато в других случаях, вособенности когда был затронут центр речи, складывалась картина, характернаядля шизофрении - чрезмерно большое по сравнению с неврозами количествопровалов в памяти, перерывов в течении мыслей, персевераций, неологизмов,бессвязностей, неуместных ответов, ошибок реакции, происходящих при или вокружении затрагивающих комплекс слов-стимулов. Вопрос заключался в том, каким образом с учетом всего уже известногоможно было бы проникнуть в структуру специфических шизофреническихнарушений. На тот момент ответа не находилось. Мой уважаемый шеф и учительтоже ничего не мог посоветовать. В результате я выбрал - наверное, неслучайно - тему, которая, с одной стороны, представляла меньшие трудности, ас другой, содержала в себе аналогию шизофрении, поскольку речь шла о стойкомрасщеплении личности у молодой девушки. [О психологии и патологии такназываемых оккультных феноме-нов см.: GW 15. (Русский перевод см. в:"Конфликты детской души". М.,1994. С. 225-330. - ред.).] Она считаласьмедиумом и впадала на спиритических сеансах в подлинный сомнамбулизм, вкотором возникали бессознательные содержания, неведомые ее сознательномуразуму, демонстрируя очевидную причину расщепления личности. При шизофрениитакже очень часто наблюдаются чужеродные содержания, более или менеенеожиданно врывающиеся в сознание и расщепляющие внутреннюю целостностьличности, правда, специфическим для шизофрении образом. В то время какневротическая диссоциация никогда не теряет свой систематический характер,шизофрения являет картину, так сказать, несистематической случайности, вкоторой смысловая целостность и связность, столь характерная для неврозов,часто искажается настолько, что становится крайне неясной. В опубликованной в 1907 году работе "Психология раннего слабоумия" япопытался изложить тогдашнее состояние моих знаний. Речь шла, в основном, ослучае типичной паранойи с характерным нарушением речи. Хотя патологическиесодержания определялись как компенсаторные, и потому нельзя было отрицать ихсистематическую природу, однако идеи и представления, лежавшие в их основе,были извращены несистематической случайностью до полной неясности. Чтобывновь сделать видимым их первоначально компенсаторный смысл, частотребовался обширный материал амплификации. Поначалу было непонятно, почему специфический характер неврозовнарушается при шизофрении и вместо систематических аналогий возникают лишьспутанные, гротескные и вообще в высшей степени неожиданные их фрагменты.Можно было лишь констатировать, что характерной чертой для шизофренииявляется такого рода распад идей и представлений. Это свойство роднит ее сизвестным нормальным феноменом - сновидением. Оно тоже носит случайный,абсурдный и фрагментарный характер и для своего понимания нуждается вамплификации. Однако явное отличие сна от шизофрении состоит в том, чтосновидения возникают в спящем состоянии, когда сознание пребывает в"сумеречной" форме, а явление шизофрении почти или вовсе не затрагиваетэлементарную ориентацию сознания. (Здесь следует в скобках заметить, чтобыло бы трудно отличить сны шизофреников от снов нормальных людей). С ростомопыта мое впечатление глубокого родства феномена шизофрении и сна все болееусиливалось. (Я анализировал в то время не менее четырех тысяч снов в год). Несмотря на то, что в 1909 году я прекратил свою работу в клинике,чтобы полностью посвятить себя психотерапевтической практике, несмотря нанекоторые опасения, я не утратил возможности работать с шизофренией.Напротив, к своему немалому удивлению, я именно там вплотную столкнулся сэтой болезнью. Число латентных и потенциальных психозов в сравнении сколичеством явных случаев удивительно велико. Я исхожу - не будучи, впрочем,в состоянии привести точные статистические данные, - из соотношения 10:1.Немало классических неврозов, вроде истерии или невроза навязчивогосостояния, оказываются в процессе лечения латентными психозами, которые присоответствующих условиях могут перейти в явный факт, который психотерапевтуникогда не следует упускать из виду. Хотя благосклонная судьба в большейстепени, чем собственные заслуги, уберегла меня от необходимости видеть, каккто-то из моих пациентов неудержимо скатывается в психоз, однако в качествеконсультанта я наблюдал целый ряд случаев подобного рода. Например,обсессивные неврозы, навязчивые импульсы которых постепенно превращаются всоответствующие слуховые галлюцинации, или несомненные истерии,оказывающиеся лишь поверхностным слоем самых разных форм шизофрении - опыт,не чуждый любому клиническому психиатру. Как бы там ни было, но занимаясьчастной практикой, я был удивлен большим числом латентных случаевшизофрении. Больные бессознательно, но систематически избегалипсихиатрических учреждений, чтобы обратиться за помощью и советом кпсихологу. В этих случаях речь не обязательно шла о лицах с шизоиднойпредрасположенностью, но и об истинных психозах, при которых компенсирующаяактивность сознания еще не окончательно подорвана. Прошло уже почти пятьдесят лет с тех пор, как практический опыт убедилменя в том, что шизофренические нарушения можно лечить и излечиватьпсихологическими методами. Шизофреник, как я убедился, ведет себя поотношению к лечению так же, как и невротик. У него те же комплексы, то жепонимание и те же потребности, но нет той же самой уверенности иустойчивости в отношении собственных основ. В то время как невротикинстинктивно может положиться на то, что его расщепление личности никогда неутратит свой систематический характер и сохранится его внутренняяцелостность, латентный шизофреник всегда должен считаться с возможностьюнеудержимого распада. Его представления и понятия могут потерять своюкомпактность, связь с другими ассоциациями и соразмерность, вследствие чегоон боится непреодолимого хаоса случайностей. Он стоит на зыбкой почве и самэто знает. Опасность часто проявляется в мучительно ярких снах о космическихкатастрофах, гибели мира и т.п. Или же твердь, на которой он стоит, начинаетколебаться, стены гнутся или движутся, земля становится водой, буря уноситего в воздух, все его родные мертвы и т.д. Эти образы описываютфундаментальное расстройство отношений - нарушение раппорта (связи) пациентасо своим окружением, - и зримо иллюстрируют ту изоляцию, которая угрожаетему. Непосредственной причиной такого нарушения является сильный аффект,вызывающий у невротика аналогичное, но быстро проходящее отчуждение илиизоляцию. Образы фантазии, изображающие нарушение, могут в некоторых случаяхиметь сходство с продуктами шизоидной фантазии, но без угрожающего иужасного характера последних; эти образы лишь драматичны и преувеличены.Поэтому их можно без вреда игнорировать при лечении. Но совершенно иначедолжны оцениваться симптомы изоляции при латентных психозах. Здесь они имеютзначение грозных предзнаменований, опасность которых следует распознать какможно раньше. Они требуют немедленных мер - прекращения лечения, тщательноговосстановления личных связей (раппорта), перемены окружения, выбора другоготерапевта, строжайшего отказа от погружения в бессознательное - в частности,от анализа сновидений - и многого другого. Само собой разумеется, это только общие меры, а в каждом конкретномслучае должны быть свои средства. Для примера я могу упомянуть случайнеизвестной мне до того высокообразованной дамы, посещавшей мои лекции потантрическому тексту, глубоко касавшемуся содержаний бессознательного. Онавсе больше вдохновлялась новыми для нее идеями, не будучи в состояниисформулировать поднимающиеся в ней вопросы и проблемы. В соответствии с этимвозникли компенсаторные сны непонятной природы, быстро превратившиеся вдеструктивные образы, а именно, в перечисленные выше симптомы иллюзий. Наэтой стадии она пришла на консультацию, желая, чтобы я проанализировал ее ипомог понять непостижимые для нее мысли. Однако ее сны о землетрясениях,рушащихся домах и наводнениях открыли мне, что пациентку надо спасать отнадвигающегося прорыва бессознательного путем изменений нынешней ситуации. Язапретил ей посещать мои лекции и посоветовал ей вместо этого занятьсяосновательным изучением книги Шопенгауэра "Мир как воля и представление". [Явыбрал именно Шопенгауэра, потому что этот философ, нахо-дясь под влияниембуддизма, придает особое значение спасительному действию сознания.] Ксчастью, она оказалась достаточно рассудительной, чтобы последовать моемусовету, после чего сны-симптомы тут же прекратились, и возбуждение спало.Как выяснилось, у пациентки за двадцать пять лет до этого былнепродолжительный шизофренический приступ, который за прошедшее время не далрецидивов. У пациентов с шизофренией, находящихся в процессе успешного лечения,могут случаться эмоциональные осложнения, вызывающие психотический рецидивили острый начальный психоз, если симптомы, предвещающие опасность (вчастности, деструктивные сны) такого рода развития, вовремя не распознаны.Сознание пациента можно, так сказать, увести на безопасное расстояние отбессознательного и обычными терапевтическими мерами, предложив пациентунарисовать карандашом или красками картину своего психического состояния.(Рисование красками эффективнее, поскольку через краски в изображениевовлекается и чувство). Благодаря этому общий непостижимый и неукротимыйхаос объективируется и визуализируется, и может рассматриваться сознательнымразумом дистанцированно - анализироваться и истолковываться. Эффект этогометода, видимо, состоит в том, что первоначальное хаотическое и ужасноевпечатление заменяется картиной, в некотором роде перекрывающей его. Картина"заклинает" ужас, делает его ручным и банальным, отводит напоминание обисходном переживании страха. Хороший пример такого процесса дает видениебрата Клауса, который в долгой медитации с помощью неких диаграмм баварскогомистика преобразовал ужасавший его лик Бога в тот образ Троицы, которыйвисит ныне в приходской церкви Заксельна. Шизоидная предрасположенность характеризуется аффектами, исходящими отобычных комплексов, которые имеют более глубокие разрушительные последствия,чем аффекты при неврозах. С психологической точки зрения аффективныесопутствующие обстоятельства комплекса являются симптоматической спецификойшизофрении. Как уже подчеркивалось, они несистематичны, с виду хаотичны ислучайны. Кроме того, они характеризуются по аналогии с некоторыми снамипримитивными или архаичными ассоциациями, тесно связанными с мифологическимимотивами и комплексами идей. Подобные архаизмы случаются также у невротикови здоровых людей, но гораздо реже. Даже Фрейд не смог помочь провести сравнение между комплексом инцеста,часто обнаруживающимся при неврозе, и мифологическим мотивом, и выбрал длянего подходящее название Эдипов комплекс. Но этот мотив далеко неединственный. Скажем, для женской психологии надо было бы выбрать другоеназвание - комплекс Электры, как я уже давно предлагал. Кроме них есть ещемного других комплексов, которые также можно сопоставить с мифологическимимотивами. Именно наблюдаемое при шизофрении частое обращение к архаическим формами комплексам ассоциаций впервые натолкнуло меня на мысль о бессознательном,состоящем не только из первоначально сознательных содержаний, впоследствииутраченных, но также из более глубокого слоя универсального характера,сходного с мифическими мотивами, характеризующими человеческую фантазиювообще. Эти мотивы ни в коей мере не изобретены или выдуманы, они обнаруженыкак типичные формы, спонтанно и универсально встречающиеся в мифах,волшебных сказках, фантазиях, снах, видениях и бредовых идеях. Их болеевнимательное исследование показывает, что речь идет о типичных установках,формах поведения, типах представлений и импульсах, рассматриваемых каксоставляющие части инстинктивного поведения, типичного для человека. Поэтомутермин, который я выбрал для этого, а именно, архетип, совпадает по своемусмыслу с известным биологическим понятием "паттерн поведения". Здесь речьидет вовсе не об унаследованных идеях и представлениях, а об унаследованныхинстинктивных побуждениях, импульсах и формах, наблюдаемых у всех живыхсуществ. Поэтому, если в шизофрении особенно часто встречаются архаическиеформы, то это, по моему мнению, указывает на тот факт, что биологическиеоснования психического подвержены воздействию в этой болезни в гораздобольшей степени по сравнению с неврозом. Опыт показывает, что в снахздоровых людей архаические образы с их характерной нуминозностью возникают,главным образом, в ситуациях, каким-либо образом задевающих основыиндивидуального существования, в опасные для жизни моменты, перед или посленесчастных случаев, тяжелых болезней, операций и т.д., или же в случаепроблем, придающих катастрофический оборот индивидуальной жизни (вообще вкритические периоды жизни). Поэтому сны такого рода не только сообщались вдревности ареопагу или римскому сенату, но в первобытных обществах и сегодняявляются предметом обсуждения, откуда явствует, что за ними исконнопризнавалось коллективное значение. Нетрудно понять, что в жизненно важных обстоятельствах мобилизуетсяинстинктивная основа психического, даже если сознательный разум и непонимает сложившейся ситуации. Можно даже сказать, что как раз в этом случаеинстинкту предоставляется случай взять на себя бразды правления. Угроза дляжизни при психозе очевидна, и понятно, откуда появляются обусловленныеинстинктами содержания. Примечательно только, что эти проявления несистематичны, - что сделало бы их доступными сознанию - как, например, вистерии, где одностороннему сознанию личности в качестве компенсациипротивостоит уравновешенность и рационализм, дающие шанс для интеграции. Поконтрасту с этим шизофреническая компенсация почти всегда остается крепкопривязанной к коллективным и архаическим формам, тем самым лишая себяпонимания и интеграции в гораздо большей степени. Если бы шизофреническая компенсация, т. е. выражение аффективныхкомплексов, ограничивалась лишь архаическим или мифологическимформулированием, то ассоциативные образы можно было бы понять какпоэтические разглагольствования и иносказания (poetic circumlocutions).Однако обычно это не так, равно как и в нормальных снах тоже; ассоциациибессистемны, бессвязны, гротескны, абсурдны и, разумеется, почти непонятныили непонятны вовсе. То есть продукты шизофренических компенсаций не толькоархаичны, но еще и искажены хаотической случайностью. Здесь, очевидно, речь идет о дезинтеграции, распаде апперцепции в томвиде, как он наблюдается в случаях крайнего, по Жане, "понижения ментальногоуровня" при сильном утомлении и интоксикации. Исключенные из нормальнойапперцепции варианты ассоциаций появляются при этом в поле сознания, -именно те многообразные нюансы форм, смыслов и ценностей, которыехарактерны, например, для действия мескалина. Как известно, этот наркотик иего производные вызывают снижение порога сознания, которое позволяетвоспринимать перцептивные варианты [Этот термин несколько более специфичен,чем используемое Уиль-ямом Джемсом понятие "кайма сознания" (/77/ - ред.)],обычно остающиеся бессознательными, тем самым удивительно обогащаяапперцепцию, но препятствует ее интеграции в общую ориентацию сознания.Именно поэтому аккумуляция вариантов, становящаяся сознательной, даеткаждому единичному акту апперцепции возможность полностью загрузить всесознание. Это объясняет и то неотразимое очарование, столь типичное длямескалина. Нельзя отрицать, что шизофреническое восприятие имеет многосходного. Однако экспериментальный материал не позволяет утверждать суверенностью, что мескалин и патогенный фактор шизофрении вызываютодинаковые расстройства. Бессвязный, жесткий и прерывистый характерапперцепции шизофреника отличается от текучей и подвижной непрерывностимескалинового феномена. С учетом повреждений симпатической нервной системы,обмена веществ и кровообращения вырисовывается общая психологическая ифизиологическая картина шизофрении, которая во многих отношениях напоминаеттоксическое расстройство, что заставило меня еще пятьдесят лет назадпредположить наличие специфического обменного (метаболического) токсина.Тогда у меня не было достаточного психологического опыта, и я был вынужденоставить открытым вопрос о первичности или вторичности токсическойэтнологи". Сегодня я пришел к убеждению, что психогенная этиология болезнивероятнее, чем токсическая. Есть много легких и преходящих явношизофренических заболеваний, не говоря уже о еще более частых латентныхпсихозах, которые чисто психогенно начинаются, так же психогенно протекают иизлечиваются чисто психотерапевтическими методами. Это наблюдается и втяжелых случаях. Так, например, я вспоминаю случай девятнадцатилетней девушки, которая всемнадцать лет была помещена в психиатрическую больницу из-за кататонии игаллюцинаций. Ее брат был врачом, и так как он сам был замешан в цепьприведших к катастрофе патогенных переживаний, то в отчаянии утратилтерпение и дал мне "карт бланш" - включая и возможность суицида - для того,чтобы "наконец было сделано все, что в человеческих силах". Он привез ко мнепациентку в кататоническом состоянии, в полном мутизме, с холодными синимируками, застойными пятнами на лице и расширенными, слабо реагирующимизрачками. Я поместил ее в расположенный неподалеку санаторий, откуда ееежедневно привозили ко мне на часовую консультацию. После многонедельныхусилий мне удалось заставить ее к концу каждого часа шепотом сказатьнесколько слов. В тот момент, когда она собиралась говорить, у нее каждыйраз сужались зрачки, исчезали пятна на лице, вскоре затем согревались иприобретали нормальный цвет руки. В конце концов она начала говорить -поначалу с бесконечными перерывами в течении мыслей и провалами в памяти - ирассказывать мне содержание своего психоза. У нее было лишь оченьнесистематическое образование, она выросла в маленьком городке в буржуазнойсреде и не имела ни малейших мифологических или фольклорных познаний. И вотона рассказала мне длинный и подробный миф, описание своей жизни на Луне,где она играла роль женщины-спасителя лунных людей. Классическая связь Луныс "лунатизмом" была ей неизвестна, как, впрочем, и другие многочисленныемифологические мотивы в ее истории. Первый рецидив произошел послеприблизительно четырехмесячного лечения и был вызван внезапным прозрением,что она уже не сможет вернуться на Луну после того, как открыла свою тайнучеловеку. Она впала в состояние сильного возбуждения, так что пришлосьперевести ее в психиатрическую клинику. Профессор Блейлер, мой бывший шеф,подтвердил диагноз кататонии. Через приблизительно два месяца острый периодпостепенно прошел, и пациентка смогла вернуться в санаторий и возобновитьлечение. Теперь она была доступнее для контакта и начала обсуждать проблемы,характерные для невротических случаев. Ее прежняя апатия и бесчувственностьпостепенно уступили место тяжеловесной эмоциональности и чувствительности.Перед ней все больше открывалась проблема возвращения в нормальную жизнь ипринятия социального существования. Когда она увидела перед собойнеотвратимость этой задачи, произошел второй рецидив, и ее вновь пришлосьгоспитализировать в тяжелом приступе бреда. На этот раз клинический диагнозбыл "необычное эпилептоидное сумеречное состояние" (предположительно).Очевидно, за прошедшее время вновь пробудившаяся эмоциональная жизнь стерлашизофренические черты. После годичного лечения я смог, несмотря на некоторые сомнения,отпустить пациентку как излеченную. В течение тридцати лет она письмамиинформировала меня о своем состоянии здоровья. Через несколько лет послевыздоровления она вышла замуж, у нее были дети, и она уверяла, что у нееникогда более не было приступов болезни. Впрочем, психотерапия тяжелых случаев ограничена относительно узкимирамками. Было бы заблуждением считать, что есть более или менее пригодныеметоды лечения. В этом отношении теоретические предпосылки не значатпрактически ничего. Да и вообще следовало бы оставить разговоры о методах.Что в первую очередь важно для лечения - так это личное участие, серьезныенамерения и отдача, даже самопожертвование врача. Я видел несколько поистинечудесных исцелений, когда внимательные сиделки и непрофессионалы смоглиличным мужеством и терпеливой преданностью восстановить психическую связь сбольным и добиться удивительного целебного эффекта. Конечно, лишь немногиеврачи в небольшом количестве случаев могут взять на себя столь тяжелуюзадачу. Хотя, действительно, можно заметно облегчить, даже излечитьпсихическими методами и тяжелые шизофрении, - но в той степени, в какой это"позволяет собственная конституция". Это очень серьезный вопрос, посколькулечение требует не только необычных усилий, но может вызвать у некоторых(предрасположенных к тому) терапевтов психические инфекции. В моем опыте притакого рода лечении произошло не менее трех случаев индуцированного психоза. Результаты лечения порой весьма причудливы. Так, я вспоминаю случайшестидесятилетней вдовы, в течение тридцати лет страдавшей хроническимигаллюцинациями после острого шизофренического периода, когда она былапомещена в психиатрическую клинику. Она слышала "голоса", исходящие из всейповерхности тела, особенно громкие вокруг всех телесных отверстий, а такжевокруг сосков и пупка. Она весьма страдала от этих неудобств. Я принял этотслучай (по не обсуждаемым здесь причинам) для "лечения", похожего, скорее,на контроль или наблюдение. Терапевтически случай казался мне безнадежнымеще и потому, что пациентка обладала весьма ограниченным интеллектом. Хотяона сносно справлялась со своими домашними обязанностями, разумная беседа сней была почти невозможна. Лучше всего это получалось, когда я адресовался кголосу, который пациентка называла "голосом Бога". Он локализовалсяприблизительно в центре грудины. Этот голос сказал, что она должна на каждойнашей встрече читать выбранную мной главу Библии, а в промежутках заучиватьее и раздумывать над ней дома. Я должен был проверять это задание приследующей встрече. Это странное предложение оказалось впоследствии хорошейтерапевтической мерой, оно привело к значительному улучшению не только речипациентки и ее способности выражать свои мысли, но и психических связей.Конечный успех состоял в том, что приблизительно через восемь лет праваяполовина тела была полностью освобождена от голосов. Они продолжалисохраняться только на левой стороне. Этот непредвиденный результат былвызван постоянно поддерживаемым вниманием и интересом пациентки.(Впоследствии она умерла от апоплексии). Вообще же уровень интеллекта и образованности пациента имеет большоезначение для терапевтического прогноза. В случаях острого периода или вранней стадии обсуждение симптомов, в частности, психотических содержаний,имеет величайшую ценность. Так как захваченность архетипическимисодержаниями очень опасна, то разъяснение их общего безличного значенияпредставляется особенно полезным, в отличие от обсуждения личных комплексов.Последние являются первопричинами архаических реакций и компенсаций; они влюбой момент могут вновь привести к тем же последствиям. Поэтому пациентунужно помочь хотя бы временно оторвать свое внимание от личных источниковраздражения, чтобы он сориентировался в своем запутанном положении. Вотпочему я взял бы себе за правило давать умным пациентам как можно большепсихологических знаний. Чем больше он знает, тем лучше будет его прогнозвообще; будучи вооружен необходимыми знаниями, он сможет понять повторныепрорывы бессознательного, лучше ассимилировать чуждые содержания иинтегрировать их в сознание. Исходя из этого, обычно в тех случаях, когдапациент помнит содержание своего психоза, я подробно обсуждаю его с больным,чтобы сделать максимально доступным пониманию. Правда, этот способ действий требует от врача не только психиатрическихзнаний - он должен ориентироваться в мифологии, первобытной психологии ит.д. Сегодня такие познания должны входить в арсенал психотерапевта так же,как они составляли существенную часть интеллектуального багажа врача доэпохи Просвещения. (Вспомним, например, средневековых последователейПарацельса!) К человеческой душе, особенно страдающей, нельзя подходить сневежеством непрофессионала, ограниченного знанием в психическом толькосвоих собственных комплексов. Именно поэтому соматическая медицинапредполагает основательные знания анатомии и физиологии. Как естьобъективное человеческое тело, а не только субъективное и личное, точно также есть и объективная психика с ее специфическими структурами и процессами,о которых психотерапевт должен иметь (по меньшей мере) удовлетворительноепредставление. К сожалению, в этом отношении за последние полстолетия малочто изменилось. Правда, было несколько, с моей точки зрения преждевременных,попыток создания теории, которые провалились из-за профессиональныхпредрассудков и недостаточного знания фактов. Необходимо накопить еще многоопыта во всех областях психологии, прежде чем будут обеспечены основы,сопоставимые, например, с результатами сравнительной анатомии. Об устройстветела мы знаем сегодня бесконечно больше, чем о структуре психики, жизнькоторой становится все более важной для понимания соматических расстройств исамого человека. * * * Общая картина шизофрении, которая сложилась у меня за пятидесятилетнююпрактику и которую я попытался коротко набросать здесь, не указывает наоднозначную этиологию этой болезни. Правда, поскольку я исследовал своислучаи не только в рамках анамнеза и клинических наблюдений, но ианалитически, то есть с помощью снов и вообще психотического материала, ясмог выявить не только начальное состояние, но и компенсацию в ходе лечения,и должен констатировать, что мне не встречались случаи, которые бы не имелилогически и причинно взаимосвязанного развития. При этом я отдаю себе отчет,что материал моих наблюдений состоит, в основном, из более легких,корригируемых случаев и латентных психозов. Я не знаю, как обстоят дела стяжелыми кататониями, которые могут привести к летальному исходу и которые,естественно, не встречаются на приеме у психотерапевта. Таким образом, яоставляю открытой возможность существования таких форм шизофрении, прикоторых психогенная этиология мало значима. Несмотря, однако, на несомненную психогенность большинства случаевшизофрении, в ее течении наступают осложнения, которые трудно объяснитьпсихологически. Как указывалось выше, это происходит в окружении патогенногокомплекса. В нормальном случае и при неврозе формирующий комплекс или аффектвызывает симптомы, которые можно истолковать как более легкие формышизофренических, - прежде всего, известное "понижение ментального уровня" схарактерной для него односторонностью, затруднением суждения, слабостью волии характерными реакциями, такими, как заикание, персеверации,стереотипность, аллитерации и ассонансы в речи. Аффект проявляется и какисточник неологизмов. Все эти феномены учащаются и усиливаются пришизофрении, что недвусмысленно указывает на чрезвычайную силу аффекта. Какчасто бывает, аффект не всегда проявляется внешне, драматически, норазвивается, невидимый внешнему наблюдателю, как бы внутрь, где он вызываетинтенсивные бессознательные компенсации, отвечая, таким образом, захарактерную апатию шизофреника. Подобные явления проявляются особенно вбредовых речах и в сновидениях, овладевающих сознанием с неотвязной силой.Степень неотразимости соответствует силе патогенного аффекта и ею же, какправило, и объясняется. В то время как в области нормы и неврозов острый аффект проходитсравнительно быстро, а хронический аффект не слишком сильно расстраиваетобщую ориентацию сознания и дееспособность, шизофренический комплексобладает несравненно более мощным воздействием. Его проявления становятсяфиксированными, сравнительная автономия делается абсолютной, и он стольполно овладевает сознательным разумом, что отчуждает и разрушает личность.Он не создает "раздвоенную личность", а лишает эго-личность власти,узурпируя его место. Это наблюдается лишь в самых острых и тяжелыхаффективных состояниях: при патологических аффектах и бредовых состояния.Нормальная форма подобного состояниях - сновидение, которое, в отличие отшизофрении, имеет место не при бодрствовании, а во сне. Возникает дилемма: слабость эго-личности или сильный аффект томупервопричина? Я считаю, что последнее перспективнее - по следующим причинам.Общеизвестная слабость зго-сознания в состоянии сна практически ничего незначит для психологического понимания содержания сновидения. А вотокрашенный чувством комплекс и динамически, и содержательно оказываетрешающее воздействие на смысл сновидения. Этот вывод можно применить и кшизофрении, ибо вся феноменология этой болезни концентрируется в патогенномкомплексе. При попытке объяснения лучше всего исходить именно из этого ирассматривать слабость эго-личности как вторичное и деструктивноепоследствие окрашенного чувством комплекса, возникшего в областинормального, но впоследствии взорвавшего единство личности своейинтенсивностью. Каждый комплекс, в том числе и при неврозах, обладает явной тенденциейк нормализации, встраиваясь в иерархию высших психических связей или, вхудшем случае, порождая новые диссоциации (расщепленные субличности),совместимые с эго-личностью. В отличие от этого при шизофрении комплексостается не только в архаическом, но и хаотически-случайном состоянии внезависимости от своего социального аспекта. Он остается чуждым, непонятным,асоциальным, как и большинство сновидений. Эта их особенность объясняетсясостоянием сна. По сравнению с ними для шизофрении в качестве объясняющейгипотезы приходится использовать специфический патогенный фактор. Им можетявляться токсин специфического действия, вырабатываемый под воздействиемчрезмерного аффекта. Он не оказывает общего воздействия, расстройствафункций восприятия или двигательного аппарата, а действует только вокружении патогенного комплекса, ассоциативные процессы которого вследствиеинтенсивного понижения ментального уровня опускаются до архаической ступении разлагаются на элементарные составные части. Однако этот постулат заставляет думать о локализации, что можетпоказаться слишком смелым. Правда, похоже, что двум американскимисследователям недавно удалось вызвать галлюцинаторное видениеархетипического характера путем раздражения ствола мозга. Речь идет о случаеэпилепсии, в котором продромальным симптомом припадка всегда выступаловидение круга в квадрате (квадратуры круга = quadraturacirculi).[Американскими исследователями были У. Пенфилд и Г. Джас-пер, ислучай (случай A. Bra), на который ссылается Юнг обнаружен в их книге"Эпилепсия и функциональная анатомия человеческого мозга (1954) /78/, -ред.] Этот мотив входит в длинный ряд так называемых символов мандалы,локализацию которых в мозговом стволе я давно предполагал. Психологическиречь идет об архетипе, имеющем центральное значение и всеобщеераспространение, спонтанно появляющемся независимо от всякой традиции вобразах бессознательного. Он легко распознается и не может остаться тайнойни для кого, кто видит сны. Причина, заставившая меня предположить такуюлокализацию, состоит в том, что именно этому архетипу присуща рольнаправляющего, "инстанции порядка". Причина, приведшая меня к предположениюлокализации физиологической основы этого архетипа в стволе головного мозга,заключалась в том, что сам психологический факт, который, будучиспецифически характеризуем в качестве инстанции порядка и ориентирующей ролидля своих объединяющих свойств, является аффективным по своему основномупризнаку. Я мог предположить, что такая субкортикальная система могла бы темили иным образом отражать характеристики архетипических форм вбессознательном. Они никогда не бывают четко очерченными образованиями, новсегда имеют окаймления, которые делают их трудными или даже невозможнымидля описания, поскольку они могут оказаться не только частично совпадающими,но и вовсе неразличимыми. В результате, похоже, что мы имеем дело снесовместимыми значениями. [Теория о том, что ретикулярная формация, илицентроцефали-ческая система (простирающаяся от медуллы облонгаты добазальных ганглий и до таламуса) есть, возможно, та интегративная системамоз-га, которая, как кажется, могла бы сделать предположение Юнга болееспецифичным и поставить его на экспериментальную основу. См. рабо-тыПенфилда и Джаспера /78/. - ред.] Поэтому символы мандалы часто появляются вмоменты духовной дезориентации - как компенсирующие, упорядочивающиефакторы. Последний аспект выражается преимущественно математическойструктурой символа, известной герметической натур-философии еще с позднейантичности как аксиома Марии Пророчицы (представительница неоплатоническойфилософии 3 века), и бывшей в течение 1400 лет предметом интенсивныхспекуляций. [Исторической основой этого, вероятно, мог бы послужить "Тимей"Платона с его космогоническими трудностями. (Ср. "Попытка пси-хологическогоистолкования догмата о Троице", в /75- стр.5-108/, - ред.)] Если бы последующий опыт подтвердил мысль о локализации архетипа, тосаморазрушение патогенного комплекса специфическим токсином стало бы намноговероятнее, и появилась бы возможность объяснить деструктивный процесс каксвоего рода ошибочную биологическую защитную реакцию. Впрочем, пройдет еще немало времени, пока физиология и патология мозга,с одной стороны, и психология бессознательного, с другой, смогутсоединиться. До этого им, видимо, придется шагать по разным дорогам. Нопсихиатрия, которую интересует целостный человек, призвана решать задачипонимания и лечения болезни и вынуждена учитывать как одну, так и другуюсторону - вопреки пропасти, разделяющей оба аспекта психического феномена.Хотя нашему пониманию не дано пока найти мосты, соединяющие друг с другомвидимость и осязаемость мозга и кажущуюся бесплотность психических форм иобразов, но есть несомненная уверенность в их существовании. Пусть этауверенность убережет исследователей от опрометчивого и нетерпеливогопренебрежения одним ради другого или даже стремления заменить одно другим.Природы ведь не было бы без субстанциональности - как не было бы ее и безпсихической рефлексии.

Бесплатная система онлайн-бронирования (записи) для любого бизнеса

Консультация осуществляется для городских и мобильных номеров. Выберите город из списка
 

Вид консультации:
Ваш регион:
Ваше имя:
Телефон: (можно сотовый)
Ваш вопрос
(можно кратко)




  контакты