Комментарии к ТК

Комментарии к ЖК

Бюджетный

Конвенции






Психология раннего слабоумия (dementia praecox)

[Впервые опубликовано на немецком под названием "Uber die Psychologieder Dementia praecox: Ein Versuch" (Halle a.S., 1907). На русском впервыенапечатано в; К. Г. Юнг. Избранные труды по аналитической психологии / Подред. Э. Метнера. Том I. Цюрих, 1939. В дальнейшем в тексте везде термин"раннее слабоумие" используется взамен употреблявшегося в предшествующихредакциях термина dementia praecox. Перевод Б. Рейнуса, О. Раевской. Вредактировании перевода принимала участие 3. А. Кривулина.]Предисловие Настоящий труд является плодом экспериментальных исследований иклинических наблюдений, продолжавшихся в течение трех лет. Ввиду трудности иобширности материала, моя работа не претендует, да и не может претендоватьни на исчерпывающую полноту изложения, ни на абсолютную точность заключенийи выводов; напротив, она страдает всеми недостатками эклектичности,недостатками, которые, пожалуй, в такой степени привлекут к себе вниманиемногих читателей, что мой труд покажется им не столько научной книгой,сколько простым изложением убеждений автора. Но это не беда! Важно лишь,чтобы мне удалось показать читателям, как я, путем психологическихисследований, пришел к определенным воззрениям, способным, по моему мнению,дать новое направление в постановке вопросов обиндивидуально-психологических основах раннего слабоумия и оказатьплодотворное влияние на решение этих вопросов. Мои воззрения являются не искусственным порождением фантазии, а идеями,созревшими в почти повседневном общении с моим высокочтимым шефом,профессором Блейлером. Ценным обогащением своего эмпирического материала яобязан моему другу, д-ру Риклину из Рейнау. Даже поверхностного просмотранастоящих страниц достаточно, чтобы оценить, сколь многим я обязангениальным открытиям Фрейда. Ввиду того, что Фрейд все еще не пользуетсясправедливым признанием и оценкой и продолжает служить мишенью дляотрицательной критики даже со стороны первоклассных авторитетов науки, ясчитаю целесообразным несколько прояснить свое отношение к Фрейду. Ужепервая книга Фрейда, "Толкование сновидений", которую мне случилосьпрочесть, привлекла мое внимание. И далее я принялся за остальные егосочинения. Могу смело сказать, что и у меня, естественно, вначале тожевозникли все те возражения, которые приводятся в литературе против Фрейда.Однако я сказал себе, что лишь тот в состоянии опровергнуть учение Фрейда,кто уже сам неоднократно применял психоаналитический метод и поступал всвоих научных изысканиях так же, как Фрейд, то есть долго и терпеливонаблюдал повседневную жизнь, истерию и сновидения со своей точки зрения.Тот, кто этого не делает или кто не может поступать таким образом, тот неимеет права судить о Фрейде, если не хочет уподобиться тем пресловутымученым, которые считали ниже своего достоинства пользоваться телескопомГалилея. Впрочем, справедливое отношение к Фрейду еще отнюдь не означает,чего опасаются многие, безусловного подчинения одной какой-нибудь догме. Оновполне совместимо с независимым и самостоятельным суждением. Так, например,если я признаю комплексные механизмы сновидений и истерии, то отсюда совсемеще не следует, что я приписываю, как это, по-видимому, делает Фрейд,решающее значение травмирующим переживаниям детского возраста. Еще болееошибочным было бы заключение, будто я выдвигаю на первый план сексуальностьили даже признаю ее психологическую универсальность, как это делает Фрейд,находящийся, как кажется, под сильным влиянием той, несомненно, огромнойважности роли, которую играет сексуальный момент в психической жизни. Что жекасается терапии Фрейда, то она является, в лучшем случае, лишь одним извозможных методов и не всегда, быть может, соответствует теоретическивозлагаемым на нее надеждам. Но все это вопросы второстепенные в сравнении спсихологическими принципами, установление которых составляет величайшуюзаслугу Фрейда; их важность еще не оценена по достоинству критикой. Ктонамерен относиться к Фрейду справедливо, должен поступать согласно словамЭразма Роттердамского: "Приводи в движение все камни, испытывай все и ничегоне оставляй неисследованным" (Unumquemque move lapidem, omnia experire,nihil intentatum relinque). [Erasmus, Adagia, I.IV.xxx. См. также перепискуФрейда и Юнга: The Freud/Jung Letters, p. xviii.] Поскольку я часто пользуюсь в данном труде результатамиэкспериментальных изысканий, то читатель, надеюсь, извинит многочисленныессылки на изданную мной книгу "Диагностические исследования ассоциаций"(Diagnostische Assoziations-studien). [Составляющую второй том СобранияСочинений.] К. Г. Юнг. Цюрих, июль 1906 г. 1. Критический обзор теоретических взглядов на психологию раннегослабоумия В литературе существуют, собственно говоря, лишь весьма фрагментарныепопытки объяснения явлений душевного расстройства, сопровождающих раннееслабоумие; хотя частично эти попытки и заходят довольно далеко, но они несоставляют законченной системы. Данные, собранные учеными старшегопоколения, имеют лишь условную ценность, так как они относятся к различнымформам заболеваний, которые не могут быть с уверенностью причислены краннему слабоумию; ввиду этого представляется невозможным полностьюполагаться на справедливость их суждений. Первой известной мне попыткойболее или менее систематически рассмотреть сущность психическогорасстройства при кататонии является появившаяся в свет в 1886 г. теория Чижа[изложена в /1/], согласно которой для раннего слабоумия типична ихарактерна неспособность к концентрации внимания. Близкий, лишь слегкавидоизмененный взгляд, мы встречаем у Фройсберга (Freusberg) /2/,считавшего, что автоматические действия кататоников связаны с ослаблениемсознания, утратившего свою власть над психическими процессами. Моторныйдефект есть всего лишь симптоматическое выражение степени психическогонапряжения. По мнению Фройсберга моторные кататонические симптомы находятся,следовательно, в зависимости от соответствующих психических симптомов."Ослабление сознания" напоминает новейшую точку зрения, которую представляетПьер Жане. Расстройство внимания подтверждают также Крепелин (Kraepelin)/3/, Ашаффенбург (Aschaffenburg) /4/, Циген (Ziehen) и другие. В 1894 годумы впервые встречаем экспериментально-психологический труд, посвященныйкататонии, а именно, исследование Зоммера под названием "К учению оторможении духовных процессов" /5/. Следующие наблюдения автора имеют общеезначение: 1. Способность восприятия и формирования идей замедлена. 2. Показываемые пациенту картины во многих случаях до такой степениприковывают его внимание, что он лишь с большим трудом может переключитьсвое внимание на что-либо иное. Часто наблюдаемые явления блокировки (удлинения требуемого для реакциивремени) Зоммер объясняет в данном случае оптическим привлечением(скованностью) (visual fixation) [Leopold, недавно работавший над этимсимптомом, называет это явление "симптомом называния и касания". /6/].Подобного рода явления наблюдаются иногда и у нормальных людей в состояниирассеянности (так, говорят, что человек в глубокой задумчивости "неподвижноустремил свой взор в пространство" или "застыл в состоянии изумления").Проводя сравнение между кататоническим состоянием и нормальнойрассеянностью, Зоммер констатирует, подобно Чижу и Фройсбергу, ослаблениефункции внимания. Далее, Зоммер видит родственное оптической скованностиявление в каталепсии, которую он считает "явлением, всецело обусловленнымпсихическими факторами". Этот взгляд Зоммера резко противоположен точкезрения Роллера (Roller), с которым полностью согласен и Клеменс Нейссер(Clemens Neisser). Роллер утверждает следующее: "Представления и ощущения, достигающиевосприятия (perception) больного и вступающие в поле его сознания,вызываются болезненным состоянием подчиненных центров; когда же начинаетдействовать активная апперцепция, или внимание, то патологическое восприятиеоказывает на нее парализующее действие". [Цитировано по Нейссеру /7- S.61/] Продолжая эту мысль, Нейссер замечает: "Вся психическая жизнь больногоносит совершенно особый, чуждый нормальному наблюдателю характер. Еепроцессы не могут быть объяснены по аналогии с нормальной психическойжизнью. При психическом заболевании не апперцептивная (илисознательно-ассоциативная) деятельность приводит логический механизм вдействие, а патологические стимулы, лежащие за порогом сознания. [Противэтого взгляда, защищаемого в то время и Крепелином, возражает также ЭрнстМайер /8/] Итак, Нейссер присоединяется к Роллеру, мнение которого я немогу, однако, вполне разделить. Во-первых, оно исходит из анатомическогопонимания процессов психической жизни, чего следует крайне остерегаться.Роль "подчиненных центров" в возникновении психологических элементов(представлений, ощущений и т. д.) нам совершенно не известна. Подобного родаобъяснения сводятся, таким образом, к бессодержательной фразе. Во-вторых, Роллер и Нейссер исходят, по-видимому, из предположения,будто за пределами сознания жизнь психики прекращается. Между тем,психологическая наука во Франции и данные гипнотизма свидетельствуют о том,что это отнюдь не так. В-третьих, если я не ошибаюсь, Нейссер понимает под "лежащим за порогомсознания патологическим состоянием раздраженности" не что иное, какклеточные процессы в коре головного мозга. Эта гипотеза заходит слишкомдалеко. Как с материалистической точки зрения, так и с позицийпсихофизического параллелизма, все психические процессы соотносятся спроцессами в клетках. Поэтому нет ничего удивительного в том, что икататонические психические процессы являются коррелятами определенной цепипроцессов физических. Нам известно, что нормальная цепь психическихпроцессов развивается под непрерывным воздействием бесчисленныхпсихологических констелляций, ускользающих большей частью от нашегосознания. Почему же этот основной психологический закон вдруг долженутратить силу, когда речь идет о кататонии? Лишь потому, что содержаниекататонических представлений не укладывается в рамки нашего сознания? Развесо сновидениями дело обстоит иначе? Между тем, кто станет утверждать, будтосновидения обусловливаются непосредственно клеточными процессами, безвлияния психологических констелляций! Особенно ясно можно осознать могучеевлияние указанной психологической констелляции на смену сновидений,проанализировав их по методу Фрейда. Появление в сознании чуждых емупредставлений без сколько-нибудь уяснимой связи с предшествующим содержаниемотнюдь не является чем-то совершенно необычным и исключительным ни принормальной, ни при истерической психике. Как у людей нормальных, так и уистериков можно подобрать целый ряд примеров, аналогичных "патологическимидеям" кататоников. Нам недостает не столько сравнительного фактическогоматериала, сколько ключа к психологии кататонического автоматизма. Востальном мне представляется сомнительным допускать в науке существованиечего-то совершенно неизвестного. При раннем слабоумии мы встречаем еще так бесконечно много нормальныхассоциаций, что прежде всего должны видеть у этих больных действие законовнормальной психики, а потом уже, вдаваясь в подробности, узнавать болеенеуловимые процессы, действительно специфичные для этой болезни. Ксожалению, то, что нам известно о нормальной психологии, еще оченьпримитивно, к большому ущербу для психопатологии, где лишь в последнее времяначинают признавать неясность применявшихся до сих пор понятий. Дальнейшими плодотворными указаниями мы обязаны исследованиям Зоммера/9/ об ассоциациях кататоников. Как показывает следующий пример, в известныхслучаях кататонии ассоциации, носящие некоторое время нормальный характер,внезапно прерываются совершенно, казалось бы, бессвязной, "манерной"совокупностью представлений [/9- с. 362/ Фурман вновь приводит некоторыепопытки ассоциаций при "остром отупении в юности", без характерныхрезультатов /10/]: Темный: зеленый. Белый: коричневый. Черный: здравствуй, Уильям. Красный: коричневый. Подобные "перескакивающие" ("erratic") ассоциации нашел также и Дим(Diem) /11/; он называет их внезапными "мыслями-наитиями" ("whims"); Зоммерсправедливо считает их важным критерием кататонии; эти патологические"внушенные идеи" ("pathological inspirations"), как их называет Бройкинк(Breukink) /12/ в согласии с Цигеном, встречаются среди материалапсихиатрических клиник (где вышеупомянутые авторы проводили свои наблюдения)исключительно в случаях раннего слабоумия; особенно при параноидных формах,в которых "внушенные идеи" играют общеизвестную роль. "Патологическиеидеи-наития" Бонхоффера (Bonhoeffer) /13/ в принципе, вероятно,соответствуют вышеописанным явлениям. Вопрос, поставленный открытиемЗоммера, конечно, решен далеко еще не окончательно. За неимением другихданных мы должны стремиться соединить воедино эти явления, получившие уобнаруживших их авторов почти одинаковое наименование; хотя, согласноклиническому опыту, "патологические идеи-наития" встречаются, казалось бы,только при раннем слабоумии (конечно, не считая искажений воспоминаний приорганической деменции и при синдроме Корсакова), я должен заметить, что вслучаях истерии, не доходящих до клиники, "патологические идеи-наития"играют большую роль. Наиболее интересные примеры встречаются у Флурнуа(Flournoy) /14, 15/. Подобные внезапные вторжения измененной психологическойдеятельности я наблюдал в одном весьма ясно выраженном случае истерии /16/;недавно мне удалось в аналогичном случае констатировать то же явление.Наконец, как было мной доказано, внезапное расстройство ассоциаций подвлиянием ворвавшихся, на первый взгляд чуждых комбинаций идей встречаетсятакже и у нормальных людей /17/. Перескакивающие ассоциации, или"патологические мысли-наития", должно быть, представляют собой широкораспространенное психическое явление, хотя надо согласиться с Зоммером, чтов наиболее ярко выраженной форме мы встречаем это явление при раннемслабоумии. Далее в своих исследованиях об ассоциациях кататоников Зоммер нашелмногочисленные ассоциации по созвучию и так называемые "стереотипии", подкоторыми мы понимаем многократное повторение предыдущих реакций (в нашихопытах мы назвали это "повторением"). Продолжительность реакциихарактеризовалась весьма значительными колебаниями. В 1902 г. Рагнар Фогт (Ragnar Vogt) /18/ снова поднимает вопрос окататоническом сознании; он исходит из исследований Мюллера и Пильцекера(Mueller and Pilzecker) [Zeitschr. f. Psych. u. Phys. der Sinnesorgane.Erg.-Bd.I, 1901], причем, главным образом обращает внимание на их наблюдениятак называемых "персевераций" [Персеверация - навязчивое повторение одних итех же движений, образов, мыслей. Различают моторные, сенсорные иинтеллектуальные персеверации - ред.]. То, что предшествовавшие психическиепроцессы или их корреляты продолжают существовать в психике даже в томслучае, когда в сознании их уже сменили новые представления, согласно Фогтуесть нормальная аналогия кататонических процессов персеверации(вербигерации, каталепсии и т. д.). Таким образом, при кататонии сумма персевераций психофизических функцийособенно велика. Так как персеверация, по исследованиям Мюллера иПильцекера, проявляется особенно ясно при отсутствии новых впечатлений [Всостоянии отвлечения внимания при опыте ассоциаций число персевераций частоувеличивается. Сравнить Диагн. иссл. ассоц., 1-ое прил., и интересные опыты/19/. Ср. превосходный труд Гейльбруннера /20/, защищающий сходныетеоретические мысли.], то Фогт предполагает, что при кататониинепрекращающаяся персеверация возникает только благодаря отсутствию новыхявлений, интересующих сознание. Вследствие этого мы должны допуститьизвестное сужение сознания. Этим объясняется также некоторое сходствогипнотических и кататонических состояний [Напомню здесь труд Кайзера /21/].Импульсивные действия больных Фогт объясняет также узостью сознания,препятствующей сдерживанию от вмешательства. Фогт, очевидно, находится подвлиянием Пьера Жане, у которого "сужение сознания", "понижение внимания"равнозначны понижению умственного уровня [/22/ Жане уже в предыдущем труде:Nevroses et idees fixes, и в Automatisme psychologique становится наподобную точку зрения.]. Здесь мы снова встречаем вышеупомянутый взгляд(правда, в более современной форме), согласно которому при кататониирасстроено внимание, или, иначе говоря, расстроена позитивная психическаядеятельность [По Бине внимание есть "психическое приспособление к новому длянас состоянию". /23/]. Интересно сходство с гипнотическим состоянием, но, ксожалению, Фогт указывает на него лишь в общих чертах. Сходный с этим взгляд высказывает Эвенсен (Evensen) /24/. Он искуснопроводит параллель между кататонией и рассеянностью. Недостатокпредставлений при сужении сознания, по его мнению, служит основой каталепсиии т. д. Глубоким исследованием психологии кататоников является труд РенеМасселона (Rene Masselon) [/25/ (Труд Масселона /26/ - скорее клиническоеописание болезни.)]. Этот автор считает главным симптомом понижение внимания(хроническую рассеянность). При этом, пройдя, очевидно, французскую школупсихологии, он понимает внимание в очень широком и общем смысле; он говорит:"ощущение внешних предметов, ощущение нашей собственной личности, суждение,понятие соотношений, вера, уверенность, исчезают при исчезновенииспособности к вниманию" /25- p.28/. Из этой цитаты видно, что внимание, как его понимает Масселон, играетбольшую роль. Наиболее распространенные черты кататонического состояния онобобщает следующим определением: "апатия, абулия, неспособность к активнойумственной деятельности". Краткий обзор трех перечисленных отвлеченныхпонятий показывает, что они, собственно говоря, тождественны. Этосвидетельствует о том, что в своем труде Масселон постоянно пытается найтито слово или то сравнение, которое наилучшим образом выразит суть егосовершенно правильного ощущения. Но едва ли в человеческом языке существуетстоль многостороннее понятие. Невозможно также найти такое, которое не былобы втиснуто какой-нибудь школой или системой в односторонние, узкоопределяющие его рамки. Лучше всего Масселон выражает, что именно он считаетсутью раннего слабоумия, когда говорит следующее: "Обычным являетсясостояние эмоциональной апатии - эти расстройства чаще всего связаны срасстройствами, относящимися к разуму: они относятся к тому же разряду. -Больные не проявляют никаких желаний - всякий импульс совершенно отсутствует- исчезновение желаний связано со всеми другими расстройствами умственнойдеятельности - совершенное оцепенение деятельности мозга - все элементыпсихики стремятся жить индивидуальной жизнью, не будучи более приводимы вопределенную систему интеллектом, остающимся бездеятельным". У Масселона смешиваются разнообразные предметы и взгляды; он чувствует,что они проистекают из одного и того же источника, которого он не можетнайти. Однако, несмотря на ряд недостатков, исследования Масселона содержатвесьма полезные наблюдения. Так, например, он находит большое сходство междуранним слабоумием и истерией, указывает на усиленную способность больныхпроизвольно отвлекать свое внимание на всевозможные предметы, особенно насимптомы своей болезни ("оптическая скованность", по Зоммеру), отмечаетповышенную утомляемость, изменчивую память; немецкие критики упрекают его заэто, что совершенно несправедливо, так как Масселон понимает под этим лишьспособность воспроизводить впечатление. Если больной не дает правильногоответа на поставленный ему вопрос, то немецкая школа считает этонегативизмом, иными словами, активным сопротивлением. Масселон жерассматривает такое явление скорее как неспособность к воспроизведениювпечатлений. Если смотреть со стороны, то это может быть и то и другое;различие является следствием разнообразных определений, даваемых этомуявлению. Масселон говорит о "настоящем затмении образа-воспоминания", онсчитает расстройство памяти "исчезновением известных воспоминаний изсознания и неспособностью вновь найти их". Противоречие это без трудавыясняется, если принять во внимание психологию истериков. Если истеричкаговорит при анамнезе: "я не знаю, я забыла", - это значит, иными словами: "яне хочу или не могу этого сказать, так как это нечто неприятное" [Ср. трудыФрейда и Риклина /27/]. Часто это "я не знаю" звучит так неуклюже, что можнонемедленно угадать основание его (то есть этого незнания, а не неуклюжестисоставленной фразы). Тут такой же психологический процесс, как при ошибках вэксперименте ассоциаций (выпадение реакции), что я уже неоднократноподтвердил своими опытами [Юнг: Диагн. иссл. ассоц., Об отношении времениреакции при опытах ассоциаций и оп. наблюдениях над способностью квоспоминаниям.]. На практике часто бывает трудно решить, на самом ли делеистерики ничего не знают, или не могут и не хотят говорить. Каждый, ктопривык точнее исследовать случаи раннего слабоумия, знает, какого трудачасто стоит добиться правильного ответа; порой мы уверены, что больныедействительно не знают, иногда это "блокировка", производящая впечатлениенепроизвольной, и, наконец, бывают случаи, когда мы вынуждены говорить об"амнезии", точно так же, как при истерии, где только один шаг от амнезии донежелания говорить. Наконец, опыт ассоциаций доказывает нам, что эти явленияв общих чертах существуют и у нормальных людей. По Масселону, расстройство памяти проистекает из того же источника, чтои расстройство внимания, неясно только, из какого источника. До некоторойстепени в противоположность этому автор указывает на представления, которыеупорно держатся; он определяет их следующим образом: некоторые воспоминания,ранее более тесно связанные с аффективной личностью больного, стремятсяпостоянно повторяться и постоянно занимать сознание - упорно повторяющеесявоспоминание делается стереотипным - мысль как бы свертывается,"коагулирует" /25- S.69,281,236/. Не приводя, впрочем, никакихдоказательств, Масселон заявляет, что стереотипные идеи (иначе говоря, идеибезумные) представляют собой ассоциации комплекса личности. Жаль, что авторне останавливается подробнее на этом вопросе, так как было бы оченьинтересно узнать, каким образом, например, ошибочно составленные неологизмыили "смешения слов", часто представляющие единственный остаток, которыйуказывает нам на существование представлений, являются ассоциациями ккомплексу личности. Тот факт, что свертывается духовная жизнь пациентов сдиагнозом раннего слабоумия, представляется мне отличной аналогиейпостепенного окоченения при этом заболевании; он точно определяетвпечатление, знакомое каждому внимательному наблюдателю данного заболевания.Из этих предпосылок автору, несомненно, легко удается вывести факторавтоматического повиновения. У Масселона встречаются лишь робкиепредположения о происхождении негативизма, хотя, казалось бы, французскиеисследования навязчивых явлений должны были бы дать автору материал дляаналогичных объяснений. Масселон подверг экспериментальным исследованиям иассоциации; он нашел много повторений слов-раздражителей и частоповторяющиеся мысли-наития. По его мнению, эти опыты показывают, что больныенеспособны сосредоточить внимание. Заключение правильное, однако Масселоннедостаточно акцентировал "причудливые фантазии". Итак, главный результат работы Масселона заключается в том, что и этотавтор, подобно упомянутым выше, склонен предполагать существованиецентрального психологического дефекта [Впрочем, Сегла (Seglas) говорит в1895 г.: "В этом нет ничего удивительного, принимая во внимание, что всякоедвижение требует предварительного синтеза множества представлений и чтоименно способность осуществлять этот синтез отсутствует у рассматриваемыхиндивидов".], возникающего в источнике всех духовных функций, иными словами,в области познания, чувства и желания /28/. Давая ясную картину психологии слабоумия при dementia praecox, Вейгандт(Weygandt) называет конечный процесс болезни, по терминологии Вундта,отупением способности восприятия (apperceptive deterioration) /29- S.613/;как известно, понятие апперцепции, по Вундту, очень широко; оно охватываетне только понятия Бине и Масселона, но и понятие Жане о "функции реального"[Fonction du reel. (Obsessions et la psychastenie. I, p. 433). Это выражениеможно определить иными словами как психологическое приспособление кокружающим условиям. Оно соответствует "адаптации" Бине, представляющейособую сторону восприятия.], к которому мы еще вернемся. Широту вундтовскогопонятия в указанном смысле можно видеть из следующих дословных еговыражений: "Вниманием мы называем состояние, характеризуемое особым чувствоми сопровождающее ясное понимание психического содержания; единичный процесс,путем которого какое-либо психическое содержание становится понятным, мыназываем апперцепцией (восприятием)" /30- S.249/. Но кажущаясяпротиворечивость понятий "внимание" и "восприятие" сглаживается: "Извышесказанного следует, что внимание и восприятие суть выражения одного итого же содержания. Первым выражением мы пользуемся для обозначения"субъективной" стороны и сопровождающих ее чувств и ощущений; вторым - мыобозначаем, главным образом, "объективный" результат изменения содержаниясознания" /31- S.341/. Определением, согласно которому восприятие (апперцепция) есть"единичный процесс, посредством которого какое-либо психическое содержаниеприводится к ясному пониманию", сказано, в немногих словах, очень многое.Судя по этому, восприятие есть: воля, чувство, аффект, внушение, навязчивоеявление и т. д., ибо все это процессы, "приводящие психическое содержание кясному пониманию". Этим мы не высказываем критики понятия восприятия(апперцепции) по Вундту, но хотим только указать на громадный его объем; оновключает в себя всякое положительное психическое явление и вообще, всякоепрогрессивное приобретение новых ассоциаций; таким образом, не более и неменее, как все тайны психической деятельности, как сознательной, так ибессознательной. Понятие Вейгандта "отупение восприятия" (апперцептивноеотупение) выражает то, о чем Масселон лишь неясно думал. Однако это даетлишь общее выражение психологии раннего слабоумия, слишком общее, чтобы суверенностью вывести из него все ее симптомы. Мадлен Пеллетье (Madeleine Pelletier) исследует в своей диссертации ходпредставлений при маниакальной летучести мыслей и умственной слабости /32/,под которой подразумеваются случаи раннего слабоумия. Теоретическая точказрения исследовательницы соответствует, в общем, точке зрения Липмана(Liepmann) /33/, работа которого, как я полагаю, известна читателю. Пеллетье проводит параллель между поверхностным ходом ассоциаций прираннем слабоумии и летучестью мыслей. Для летучести мыслей характерно"отсутствие управляющего принципа". То же самое наблюдается при ассоциацияхв раннем слабоумии: "направляющей идеи не существует, и состояние сознанияостается неясным, его элементы не упорядочены. Единственная формапсихической деятельности нормального состояния, которую можно сравнить сманией, это состояние мечтательности; при этом мечты являются формой мысли,скорее, слабоумных, нежели маньяков" /32- pp.116,123,118/. Пеллетьеправильно находит большое сходство между состоянием нормальноймечтательности и поверхностными ассоциациями маньяков, конечно, в томслучае, когда мы видим эти ассоциации на листе бумаги; клинически маньяксовсем не похож на мечтателя. Автор, очевидно, чувствует это и находит, чтосходство, скорее, подходит к состоянию при раннем слабоумии, состоянию,которое со времени Рейла часто сравнивалось со сновидением /34/. Богатство иускорение представлений при маниакалькой летучести мыслей резко отличаетсяот часто прерывающейся медленной фазы ассоциаций сновидения, особенно отбедности и многочисленных персевераций кататонических ассоциаций. Аналогияэта верна лишь постольку, поскольку во всех этих случаях недостаетнаправляющего представления (directing idea); при мании это объясняется тем,что все представления с большим ускорением и усиленным чувством врываются всознание [Ашаффенбург нашел, правда, у маньяков известное продлениеассоциационного времени. Но не следует забывать, что при разговорно-слуховомэксперименте внимание и форма речи играют очень большую роль. Мы наблюдаем иизмеряем лишь речевые выражения, а не связи представлений.], чем,по-видимому, может объясняться отсутствие внимания. [Ускорение эмоциональнойинтенсивности представлений мы, по крайней мере, определили благодарянаблюдениям. Но это не исключает того, что не известные нам пока факторытоже должны приниматься во внимание.] При мечтательности вниманиеотсутствует с самого начала, а там, где нет внимания, ход ассоциацийпринимает характер мечтательности, то есть принимает медленное, согласное сзаконами ассоциаций, течение, главным образом по сходству, контрасту,сосуществованию и по разговорно-моторной связи. Мы находим достаточнопримеров, подтверждающих это, в наблюдениях над собой или при внимательномслежении за обычным разговором. Пеллетье показывает, что ход ассоциаций прираннем слабоумии основан на той же схеме, что хорошо видно на следующемпримере: "Je suis l'ktre ancien, le vieil Hktre [ассонанс], que l'on peutecrire avec une H. Je suis universel, primordial, divine, catholique,Romaine [смежность], l'eusse-tu cru, 1'ktre tout cru, suprumu [ассонанс],1'enfant Jesus [ассонанс]. Je m'appelle Paul, c'est un nom, ce n'est pas unenegation [ассонанс], on en connait la signification [ассонанс]. Je suiseternel, immense, il n'y a ni haut ni bas, fluctuat nec mergitur, le petitbateau [Слово immence (огромный) вызывает представление об океане, затем олодке и об афоризме, входящем в герб города Парижа.], vous n'avais pas peurde tomber". /32- p.142/ Этот прекрасный пример весьма ясно показывает тип хода ассоциаций прираннем слабоумии; ход этот совершенно поверхностный и развивается средимногочисленных звуковых ассоциаций. Но расщепление при этом настолькосильно, что его можно сравнить лишь со сновидением, а не с мечтательностьюнормального состояния, так как разговоры, которые мы ведем в сновидениях,имеют примерно такой же характер. [На это указывали также Kraepelin: Archivf. Psych. Bd.XXVI. p.595 и Stransky /19/] Большое число подобных примеров мынаходим в книге Фрейда "Толкование сновидений". В работе "Диагностические исследования ассоциаций" было доказано, чтоослабление внимания вызывает ассоциации поверхностного типа(разговорно-моторные сочетания, звуковые ассоциации и т. д.) и что,наоборот, когда ассоциации приобретают поверхностный характер, можно суверенностью говорить о расстройстве внимания. Итак, согласно полученнымэкспериментальным данным, Пеллетье права, соотнося поверхностный тип раннегослабоумия с известным ослаблением внимания; она дает этому ослаблениюназвание, которое предложил Жане: "понижение умственного уровня". Здесь мыснова видим, что она в своем труде соотносит отмеченные ею нарушения сцентральной проблемой апперцепции. Подробно разбирая труд Пеллетье, следует заметить, что она не обратилавнимание на персеверации; зато мы обязаны ей ценными замечаниями о символахи символических отношениях, столь часто встречающихся при раннем слабоумии:"Надо заметить, что символ играет значительную роль в бреду пациентов; устрадающих манией преследования и у слабоумных он встречается постоянновследствие того, что символ является низшей формой мысли. Символ можноопределить как ошибочное ощущение тождественности отношения или весьмазначительного сходства между двумя предметами, имеющими в действительностисходство весьма отдаленное". Из сказанного следует, что Пеллетье сопоставляет кататонические символыс расстройством внимания. Правильность этого взгляда подтверждается тем, чтосимвол есть обыкновенное и давно знакомое явление при мечтательности исновидениях. Особого внимания заслуживает психология негативизма, которому посвященымногочисленные труды. Можно с уверенностью говорить о неоднозначностисимптома негативизма. Существует много форм и степеней последнего,клинически еще не изученных и не проанализированных с достаточной точностью.Нетрудно понять разделение негативизма на формы активную и пассивную, причемформа активного негативизма включает сложнейшие психологические случаи. Еслибы в этих случаях был возможен анализ, то часто можно было бы найти вполнеопределенные поводы для сопротивления, которые позволили бы усомниться ввозможности говорить в подобных случаях о негативизме. При пассивной форметакже встречается немало труднообъяснимых случаев. Однако во многих случаяхясно видно, что больные постоянно придают обратный смысл даже простымволевым процессам. По нашему мнению, негативизм в конце концов всегдаоснован на соответствующих ассоциациях. Я не знаю, существует ли негативизм,разыгрывающийся в спинном мозгу. Наиболее широкой точки зрения на негативизмпридерживается Блейлер /35/, который в своем труде доказывает, что"отрицательная внушаемость", то есть навязчивое стремление к контрастнымассоциациям, является не только составной частью нормальной психики, ночасто и механизмом патологических симптомов при истерии, навязчивыхсостояниях и раннем слабоумии. Механизм контрастов является функциейнезависимой от нормальной ассоциативной деятельности, и основан онисключительно на "аффективности"; поэтому такой механизм приводится вдействие, главным образом, представлениями, связанными с сильными чувствами,при принятии решений и т. д. Этот механизм должен оберегать от опрометчивыхпоступков и заставлять взвешивать все "за" и "против". Механизм контрастовБлейлер противопоставляет суггестивности (внушаемости). Суггестивность естьспособность восприятия и реализации представлений, окрашенных интенсивнымчувством, механизм же контрастов действует противоположным образом. ПоэтомуБлейлер очень метко называет его "отрицательной суггестивностью". Теснаясвязь обеих указанных функций объясняет их совместное клиническоесуществование. (Внушаемость наряду с непреодолимыми противоположнымисамовнушениями при истерии, негативизм, автоматическое повиновение,эхопраксия при раннем слабоумии.) Чрезвычайная важность отрицательной суггестивности при обыденныхпсихических явлениях объясняет необыкновенно частое появление контрастныхассоциаций: эти ассоциации наиболее близки между собой [To же самое говорити Паульхан /36/; Жане /37/; Пик /38/; и Свенсон /39/. Интересный примеррассказывает Дж. Ройс /40/.]. Мы замечаем нечто подобное в разговоре: слова, выражающие обычныеконтрасты, весьма тесно связаны между собой и относятся поэтому большейчастью к устойчивым разговорным связям (белый - черный) и т. д. Напервобытных языках иногда даже существует одно лишь слово дляпротивоположных понятий. Итак, на основании заключений Блейлера,сравнительно легкое расстройство чувств способно вызвать явлениянегативизма. Как отмечает Жане, у людей, подверженных навязчивымпредставлениям, довольно "упадка умственного уровня", чтобы вызвать игруконтрастов. Чего же нам в таком случае следует ожидать от отупениявосприятия при раннем слабоумии! Действительно, мы встречаем здесь игруположительного и отрицательного, которая представляется вполне беспорядочнойи часто прекрасно выражается в ассоциациях речи. [Ср. анализы Пеллетье иисследования Странского /19/] Итак, в вопросе о негативизме мы вполнеобоснованно можем допустить предположение, что и этот симптом тесно связан с"отупением способности восприятия": центральный проводник нашей психикиослаб настолько, что психика оказывается уже не в состоянии содействоватьположительному процессу и противодействовать отрицательному или наоборот.[Дальнейшие труды о негативизме уже подвергнуты критике Блейлером.] Повторим теперь все уже сказанное: упомянутые до сих пор авторыустановили, главным образом, что ослабление внимания, или, выражаясь шире,"отупение способности восприятия" (Вейгандт), характерно для раннегослабоумия. Этим, в принципе, объясняется поверхностный характер ассоциаций,автоматическое повиновение, апатия, абулия, расстройство способностивоспроизведения и, в ограниченном смысле, негативизм. То обстоятельство, что при общем ухудшении способность воспринимать испособность подмечать в большинстве случаев не затронуты, на первый взглядкажется странным. На самом деле, при раннем слабоумии в доступные минутычасто можно найти хорошую, почти фотографически верную память,запечатлевающую, преимущественно, те безразличные события, которыенепременно ускользнули бы от нормального человека. [Крепелин такжепридерживается мнения, что способность восприятия мало нарушена; усиленалишь склонность к произвольному воспроизведению случайно появляющихсяпредставлений. Lehrbuch, VII. Aufl., p. 177.] Именно эта особенность иопределяет характер этой памяти: это лишь пассивное записывание событий,разыгрывающихся в непосредственной близости; в то же время все, требующееизвестной заинтересованности, проходит для больных бесследно или, как нампредставляется, отмечается наряду с ежедневным посещением врача или собедом. Вейгандт прекрасно описал этот недостаток активного восприятия.Способность воспринимать бывает обычно расстроена лишь в состояниивозбуждения. Способность воспринимать и подмечать или, иначе говоря,восприятие и сохранение в памяти, представляют собой, большей частью,процессы лишь пассивные, происходящие без большой затраты энергии, как припростом слушании и видении, когда это не связано со вниманием. Хотя из данного Вейгандтом понятия отупения способности восприятия(Жане: снижение умственного уровня) частично можно вывести приведенные вышесимптомы (автоматизм, стереотипия и т.д.), мы все же не находим объясненияих индивидуальному многообразию, их изменчивости, своеобразному содержаниюбезумных идей, галлюцинаций и т. п. Многие исследователи уже пыталисьразобраться в этих загадках. Странский (Stransky) /41- S.1/ разработал вопрос о раннем слабоумии склинической точки зрения; исходя из понятия Крепелина об "эмоциональномотупении", он установил, что термин этот следует понимать двояко: во-первых,как "бедность или поверхностность эмоциональных реакций", во-вторых, "какнесовместимость последних с содержанием представлений, овладевших психикой вданное время". [Stransky: Jahrb. f. Psych., Bd. XXIV, S. 28. /42, 43/] Темсамым Странский устанавливает известное различие в содержании понятияКрепелина и особенно подчеркивает то, что, с клинической точки зрения, мыобнаруживаем не одно только эмоциональное отупение. Поражающеенесоответствие представлений и аффектов, которое мы постоянно наблюдаем убольных в начальном периоде развития болезни, является гораздо более частымсимптомом, чем эмоциональное отупение. Несоответствие между представлением ивыражением чувства заставляет Странского допустить существование двухотдельных психических факторов, Noopsyche и Thymopsyche, причем в первомсовмещаются все интеллектуальные, во втором все аффективные процессы. Этипонятия приблизительно соответствуют понятиям психологии Шопенгауэра:интеллект и воля. Несомненно, что в здоровой психике оба фактора постояннодействуют совместно, причем их действия необычайно тонко согласованы.Нарушение этой согласованности аналогично атаксии и дает картину раннегослабоумия с ее неадекватными и непонятными аффектами. В этом смыслеразделение психических функций на Noo- и Thymo-психические соответствуетдействительности. Тогда встает вопрос: является ли простое содержаниепредставлений, которое у больного сопровождается сильнейшим аффектом,несовместимым только для нас (ибо мы лишь весьма приблизительно способныпознать психику больного), или же эта несовместимость существует и дляличного ощущения больного? Объясню этот вопрос примером: я посещаю одного человека в его конторе;внезапно этот человек в бешенстве вскакивает и, сильно волнуясь, принимаетсяругать клерка, только что положившего газету на стол направо, а не налево.Я, конечно, изумлен и составляю себе суждение о нервной системе этогочеловека. Впоследствии я узнаю от другого служащего, что данный клерксовершал указанную оплошность уже неоднократно, и поэтому возбуждение егоначальника вполне объяснимо. Не получи я последующего разъяснения, я составил бы себе совершеннонеправильную картину психологии этого человека. Относительно раннегослабоумия мы, врачи, часто находимся в подобном же положении: своеобразноеотчуждение больных не позволяет нам глубже заглянуть к ним в душу, чтоподтвердит каждый психиатр. Итак, легко можно себе представить, чтовозбуждение является для нас непонятным лишь из-за незнания егоассоциативных причин. С нормальным человеком тоже может случится, что егодолгое время будет преследовать дурное настроение, причем он не осознаетвызвавшую его причину. Мы, например, без нужды подчеркиваем простейшиеответы, говорим раздраженным голосом и т. д. Если и нормальный человек невсегда осознает причину своего плохого настроения, как же нам разобраться впсихике пациента с диагнозом раннее слабоумие? Вследствие очевиднойнедостаточности способов нашего психологического диагноза мы должны оченьосторожно относиться к возможности действительной "несовместимости" поСтранскому. Хотя при клиническом опыте часто кажется, что мы имеем дело снесовместимостью, последняя свойственна далеко не одному только раннемуслабоумию; при истерии несовместимость также явление обычное; ее находят ужепри так называемых "преувеличениях" истериков. Противоположностью этомуявляется известное равнодушие истеричных людей, их так называемое"великолепное равнодушие" (belle indifference). Точно так же мы часто видимсильнейшее волнение без всякой видимой причины, иногда по поводу чего-либо,что, казалось бы, совсем не связано с этим волнением. Но психоанализраскрывает эти причины, и мы начинаем понимать, почему больные реагируютподобным образом. При раннем слабоумии мы пока не в состоянии вникнуть впричины, и их связь нам неизвестна. Поэтому мы допускаем "атаксию" междуNoo- и Thymo-Psyhe. При истерии же мы знаем, благодаря анализу, что"атаксии" не существует; есть только чрезмерная чувствительность, котораястановится нам вполне понятной, когда нам известен болезненный комплекспредставлений. [Например, истеричная дама впадает в один прекрасный день всильную депрессию, приводя в качестве причины серую дождливую погоду. Однакоанализ показал, что депрессия наступила в годовщину печального события,сильно повлиявшего на всю жизнь пациентки.] Неужели нужно допуститьсуществование совершенно нового механизма при раннем слабоумии, если намизвестно, каким путем несовместимость возникает при истерии? Мы еще слишкоммало знаем о психологии нормальных людей и истериков [Бине (Les alterationsde la personnalite, 89) Истерики являются для нас всего лишь отобраннымилицами, у которых мы видим в увеличении те явления, которые мы встречаем умножества других лиц, не страдающих истерическим неврозом.], чтобы решитьсяпри столь трудной для изучения болезни, как раннее слабоумие, на то, чтобыдопустить новые, неизвестные остальной психологии механизмы. Следуетсоблюдать осторожность с новыми объяснительными принципами, поэтому яотвергаю ясную и остроумную по существу гипотезу Странского. Но взамен мы имеем прекрасный экспериментальный труд Странского,являющийся основой для понимания важного симптома - бессвязности речи. /19/ Бессвязность речи есть продукт основного психологического расстройства.(Странский называет ее "интрапсихической атаксией"). При расстройствеотношений между жизнью чувств и представлений (что наблюдается при раннемслабоумии), развивается быстрый ход мыслей (летучесть мыслей), когда,согласно Пеллетье, имеет место перевес законов ассоциации над влияниемнаправления. Тогда же вследствие указанного расстройства наблюдается иотсутствие свойственной нормальному мышлению способности ориентироваться спомощью одного главного представления (Липман). В процессе речи (какдоказывают наши опыты ассоциаций при отвлеченном внимании) должно возникнутьпреобладание чисто поверхностных связующих элементов (разговорно-моторныеассоциации и звуковые реакции). Одновременно происходит уменьшение разумныхсвязей. Помимо того, возникают и другие расстройства: увеличение числасменных ассоциаций, бессмысленных реакций, повторение (часто многократное)слова-раздражителя. Персеверации при отклонении внимания бывают весьмапротиворечивы; согласно нашим опытам, их число у женщин возрастает, а умужчин уменьшается. В очень многих случаях нам удалось установить наличиесильного чувства при возникновении персевераций, ибо к этому склоннопредставление, сильно окрашенное чувством. О том же свидетельствует иповседневный опыт. Путем отклонения внимания вызывается известная пустотасознания, при которой представления могут легче персеверировать, чем приполном внимании. Странский подверг исследованию беспрерывные ряды ассоциаций речи приослаблении внимания. Люди, с которыми он проводил опыты, должны были втечение минуты говорить в фонограф все, что им приходило в голову. При этомони не должны были обращать внимание на то, что они говорят. Исходной точкойявлялось какое-либо данное им слово-раздражитель. На половине опыта онотклонял их внимание каким-то внешним фактором. Эти опыты дали интересные результаты: последовательный ход слов ипредложений напоминает речь больных при раннем слабоумии! Опыт проводилсятаким образом, что определенное направление речи было невозможно; лишьданное слово-раздражитель некоторое время играло роль едва определенной"темы рассуждений". Весьма резко выступали поверхностные связующие элементы(отражая распад логических связей); появлялось множество персевераций(например, повторений предшествующего слова, что, приблизительно,соответствует повторению слова-раздражителя наших опытов); далее появлялисьмногочисленные контаминации [/44/ Под контаминацией следует понимать слияниемногих предложений или слов в одно предложение или слово, например:Unvorbereitet wie ich mich habe - представляет собой слияние двухпредложений: 1. Unvorbereitet wie ich bin; 2. Vorbereitet wie ich michhabe.], и в теснейшей связи с этим происходило образование новых слов(неологизмы). Для иллюстрации приведу из обширных материалов Странского несколькопримеров. "На одной ноге стоят аисты, у них есть жены, у них есть дети; этоони приносят детей, детей, которых они приносят домой, этого дома,представление, которое люди имеют об аистах, о деятельности аистов; аистыбольшие птицы - с длинным клювом и питаются лягушками; далее следует играслов по созвучию: "Froeschen Froeschen, frischen, Froschen, die Froschensind Fruschen an der Frueh, in der Frueh sind sie mit Fruehstueck, завтрак,кофе, с кофе пьют коньяк, с коньяком и вино и с вином все возможное; лягушки- большие животные и которые пожирают лягушек, аисты пожирают птиц, птицыпожирают животных, животные велики, животные малы, животные люди, животныене люди" и т. д. "Эти овцы ... были мериносы, из которых фунтами вырезалижир, с которым Шейлоку вырезали жир, вырезали фунт" и т. д. "К... был К... сдлинным носом, mit einer Rammnase, mit einer Rampfnase, mit einer Nase zumRammen, ein Rammgift, ein Mensch, welcher gerammt hat, welcher gerammt ist"и т. д. Из этих примеров опытов Странского тотчас же становится ясным, какимзаконам ассоциации повинуется ход мыслей; это, главным образом, сходство,совместное существование, разговорно-моторная связь и звуковые сочетания.Кроме того, бросаются в глаза частые персеверации и повторения (Зоммер:"Стереотипии"). Сравнивая с этим те вышеприведенные ассоциации из случаяраннего слабоумия, процитированные из труда Мадлен Пеллетье, мы находимпоразительное сходство [Все же нельзя не заметить, что речи, записанныеСтранским, производят впечатление чрезмерной торопливости, которая обычно ненаблюдается в речи при раннем слабоумии. Однако трудно определить, чтоименно создает такое впечатление.]: и тут и там одинаковые законы сходства,смежности понятий и созвучий. В анализе Пеллетье недостает лишь стереотипии[Как говорилось выше, Зоммер уже указывал на ассоциации по созвучию и настереотипии при простых словесных реакциях.] и персевераций, хотя в данномматериале они, несомненно, существуют. Странский подтверждает это очевидноесходство многочисленными прекрасными примерами, полученными при опытах надпациентами. Особенно важно, что в опытах Странского с нормальными людьмивстречаются многочисленные группы слов и предложений, которые можноопределить как контаминации. Пример: "... вообще мясо, от которого нельзяотделаться, мысли, от которых нельзя отделаться, особенно, когда при этомнадо персеверировать, персеверировать, персеверировать, северировать,Северин (имя собственное)" и т. д. По Странскому, в этом конгломерате слов слиты следующие рядыпредставлений: а) баранина потребляется в Англии в большом количестве. б) от этого представления я не могу отделаться. в) это персеверация. г) я должен болтать все, что мне придет в голову. Итак, контаминация есть слияние различных рядов представлений. Поэтомуее, в сущности, следует считать смежной ассоциацией. [См. анализ косвенныхассоциаций /45- par.82/.] Этот характер контаминации весьма ясно виден изпсихологических примеров Странского. "Вопрос: "Что такое млекопитающее? Ответ (пациент): Это корова, например, акушерка". "Акушерка" - опосредованная ассоциация к корове; слово это указывает навероятный ход мысли: корова - рождающая живые существа - человек также -акушерка. [По мнению Блейлера вероятнее следующее сопоставление:"Млекопитающее": корова - рожает живые существа; это пример - акушерка.] "Вопрос: Что вы представляете себе, говоря о Святой Деве? Ответ: Поведение молодой девушки". Странский справедливо замечает, что мысль, вероятно, развиваетсяследующим образом: "непорочное зачатие - непорочная дева - непорочный образжизни". "Вопрос: Что такое четырехугольник? Ответ: Углообразный квадрат". Слияние состоит из: а) четырехугольник есть квадрат, б) четырехугольник имеет четыре угла. Из этих примеров можно заключить, что контаминации, в изобилиивстречающиеся при отвлеченном внимании, подобны опосредованным ассоциациям,встречающимся при простых словесных реакциях, наблюдаемых при отклонениивнимания. Как известно, наши опыты количественно доказали увеличение числаопосредованных ассоциаций при отвлечении внимания. Такое совпадение заключений трех экспериментаторов, Странского, меня и- так сказать, - раннего слабоумия не может быть случайным. Оно являетсядоказательством правильности нашего взгляда и лишний раз подтверждаетслабость способности восприятия, выступающую во всех дегенеративныхсимптомах раннего слабоумия. Странский указывает на то, что благодаря контаминации слов частопоявляются странные словообразования, напоминающие своей причудливостьюнеологизмы раннего слабоумия. Я вполне уверен в том, что по большей частинеологизмы образуются именно таким образом. Однажды молодая пациентка, желаяубедить меня в том, что она вполне здорова, сказала: То, что я здорова,совершенно "haendeklar". Здесь непереводимая игра слов: Ясно, как рука, чтоя здорова. Она повторила это несколько раз. Нетрудно увидеть, что это новоеслово распадается на две части: а) Das liegt auf der Hand. (Это вполне ясно. Букв.: это лежит на руке.) б) Das ist sonnenklar. (Это ясно, как солнце.) В 1898 г. Нейссер /46- S.443/, на основании клинических наблюдений,заметил, что новые словообразования всегда, собственно говоря, являются, каки корни слов, не глаголами и не существительными, вообще не словами, ацелыми предложениями, причем они всегда символизируют целый процесс. ЭтимНейссер указывает на понятие слияния, но он идет еще дальше и говорит осимволизации целого процесса. Тут я хотел бы напомнить, что Фрейд в своемтруде "Толкование сновидений" указал на высокую степень слияния [В своемтруде "Ueber Sprachstoerungen im Traume" (Psychol. Arbeiten Bd.V, H.1)Крепелин также занимается этими вопросами на основе большогоэкспериментального материала. Что касается психологического происхожденияданных явлений, то замечания Крепелина доказывают, что его мнения близки квысказанным нами воззрениям. Так например, на странице 10 он говорит, чтопоявление расстройств речи во сне несомненно находится в тесной связи сзатемнением сознания и вызываемым этим ослаблением ясности представлений. То, что П. Мерингер, Майер и другие называют "контаминацией", Фрейд -слиянием (Verdichtung), Крепелин обозначает словом "эллипс" ("смешениеразличных рядов представлений", "эллиптическое стягивание многиходновременных рядов мысли"). Здесь я обращаю внимание читателя на то, чтоФорель уже в 80-х годах употреблял для обозначения слияний и образованийпараноиками новых слов выражение "эллипсы". Крепелин, очевидно, упустил извиду, что Фрейд уже в 1900 г. подробно разобрал слияния в сновидениях. Под"слиянием" Фрейд понимает смешение положений, образов и элементов речи.Научно-разговорное выражение "контаминация" относится лишь к слияниям речи,являясь, таким образом, понятием специальным, которое подчинено понятиюФрейда о слиянии. Советуем использовать термин "контаминация" применительнок слияниям речи.] при сновидениях. К сожалению, я не могу заняться подробнымразбором весьма ценного психологического материала, собранноговышеупомянутым, еще недостаточно оцененным исследователем, ибо это увело бынас слишком далеко в сторону. Я просто должен предположить, что ценная книгауже известна моим читателям. Насколько я знаю, против взглядов Фрейда ещеникогда не было приведено неопровержимых доказательств, поэтому я ограничуськонстатацией того, что сновидение, имеющее столь большое сходство срасстройством ассоциаций при раннем слабоумии, также пользуется характернымслиянием в области речи (в смысле контаминации целых предложений иположений). Крепелина также поразило сходство речей, произносимых во сне ипри раннем слабоумии. [Arch. f. Psych. XXVI, S. 595., Ср. также Psych.Arbeiten Bd. V, где Крепелин говорит по этому поводу (стр. 79): "Но, бытьможет, следует подумать о том, что странные речи больных при раннемслабоумии не являются просто нелепостью или, еще менее того, намереннымрезультатом распущенности, а, скорее, выражением своеобразного расстройстваспособности подыскивания слов, которое, должно быть, весьма близко подобномуже расстройству в сновидениях". Крепелин также выражает мысль, что приспутанности речи в ней, наряду с расстройствами нахождения слов и формымыслей, существует и расстройство самого хода мыслей, отчасти подобное тому,которое присуще сновидениям.] Из многочисленных примеров, найденных мной всвоих и чужих сновидениях, приведу следующий, совершенно простой пример,представляющий образец и слияния, и неологизма: Один человек, желая во снеодобрить некоторую ситуацию, выразился так: "Das ist feimos". Имеет местоконтаминация слов: a) fein, б) famos. Сновидения характеризуются также, главным образом, "апперцептивной"слабостью, что особенно ясно выражается в их общепризнанном пристрастии ксимволам. Наконец, нам остается разрешить еще один вопрос, на который мы,собственно говоря, должны были бы ответить прежде всего, а именно:действительно ли состояние сознания в опытах Странского с нормальными людьмисоответствует состоянию расстроенного внимания? Прежде всего следуетзаметить, что опыты Странского с отклонением внимания не показалисущественного изменения по сравнению с опытами при нормальном состоянии;таким образом, при обоих этих состояниях ассоциации не могли отличаться всильной степени; то же самое можно сказать и о внимании. Что же следуетдумать об отклонениях при опытах с нормальными людьми? Мне кажется, что главную причину следует искать в "принудительном"характере эксперимента. Лицам, над которыми производятся опыты, приказаноговорить без остановки, что последние, во многих случаях, усиленно истараются исполнить таким образом, что в минуту произносят, в среднем, от100 до 250 слов; между тем, в нормальной речи среднее число слов колеблетсямежду 130 и 140 словами. Если же они говорят быстрее (может быть, и думаютбыстрее), чем мы привыкли думать об обыденных предметах, то ассоциациям уженевозможно уделить достаточно внимания. Большую роль, кроме того, играетобстановка, непривычная для большинства лиц, подвергающихся опытам, и еевлияние на их душевное состояние. Оно напоминает состояние взволнованногооратора, который впадает в "эмоциональное отупение" ("emotional stupidity").При этом состоянии я нашел многочисленные персеверации и повторения.Эмоциональное отупение также может являться причиной весьма сильногорасстройства внимания. Поэтому мы с уверенностью можем предположить, что и вопытах Странского с нормальными людьми внимание действительно былорасстроено, хотя состояние сознания в обоих случаях, безусловно, различно. Важным наблюдением мы обязаны Гейльброннеру (Heilbronner). Приисследовании рядовых ассоциаций одного гебефреника [Гебефрения - формашизофрении, характеризующаяся выраженностью черт детскости, дурашливости,нелепостью выходок больного, его склонностью к чудачеству - ред.] он нашел,что в одном случае 41%, а в другом 23% слов-реакций имели отношение кокружающей обстановке. Гейльброннер считает это явление доказательствомтого, что подобное "приклеивание" происходит из-за вакуума, то есть из-занедостатка новых представлений. Я могу подтвердить это наблюдение по личномуопыту. Теоретически интересно было бы знать отношение этого явления ксимптому Зоммера и Лейпольда (Leupoldt) - "называние и касание". Самостоятельные и новые взгляды на психологию раннего слабоумиявысказывает Отто Гросс (Otto Gross). Он предлагает для этой болезни названиеdementia sejunctiva: основанием для этого названия является распадениесознания пациентов, иначе говоря, "отвод сознания" (Sejunction). Понятие этоГросс заимствует, конечно, у Вернике; он мог бы с тем же успехомзаимствовать значительно более старое однозначное понятие "диссоциации"(Бине, Жане). В сущности, диссоциация сознания есть то же самое, что ираспадение сознания по Гроссу; понятие это дало нам еще одно лишнее слово -хотя в психиатрии их и так совершенно достаточно. Под диссоциациейфранцузская школа понимала ослабление сознания вследствие того, что один илинесколько рядов представлений откалываются, то есть, иначе говоря,освобождаются из-под власти сознания нашего "я" и начинают вести более илименее самостоятельное существование. Это же является, например, основаниемучения Брейера-Фрейда об истерии. По новейшим взглядам, высказанным Жане,диссоциация есть следствие "понижения умственного уровня", который разрушаетвласть сознания нашего "я" и способствует возникновению автоматическихпроявлений, или же прямо вызывает их. Брейер и Фрейд прекрасно доказали,какого рода автоматизмы при этом высвобождаются. Новым и важным являетсяприменение этого учения к раннему слабоумию, предложенное Гроссом. Авторследующим образом определяет свое основное положение: "Распадение сознания,как я его понимаю, есть одновременное существование функциональноразделенных рядов ассоциаций". "Я считаю центром тяжести понятие о том, чтона деятельность сознания в каждую данную минуту следует смотреть как нарезультирующую одновременно протекающих психофизических процессов". /47-S.45; 48; 49; 50/ Приведенные цитаты в достаточной степени характеризуют взгляд автора.Пожалуй, можно согласиться с мнением, что сознание, или, лучше сказать,содержание сознания есть результат многочисленных бессознательныхпсихофизических процессов. Этот взгляд есть даже шаг вперед по сравнению спопулярной психологией сознания, согласно которой непосредственно по тусторону эпифеномена "сознание" начинаются процессы питания мозговой клетки.Как нам кажется, Гросс представляет себе психическое содержание (несодержание сознания) в виде одновременно протекающих отдельных цепейассоциаций. Я считаю, что это сравнение в известной степени дает повод кнедоразумениям; мне кажется, что правильнее допустить существованиекомплексов представлений, постепенно становящихся сознательными, которыеконстеллируются предшествующими ассоциированными комплексами. Связующимзвеном этих комплексов является некоторый определенный аффект. [Чистоассоциативные законы играют совершенно незначительную роль по сравнению совсемогущей констелляцией чувства, совершенно так же, как в действительнойжизни, где логика мышления не играет никакой роли по сравнению с логикойчувства.] Когда, вследствие болезни, связь между одновременными цепямиГросса уничтожается, то происходит распадение сознания. На языке французскойшколы это можно выразить следующим образом: когда отщепляются одна илинесколько цепей представлений, то получается диссоциация, вызывающаяослабление сознания. Мы не будем спорить о терминах: тут Гросс такжевозвращается к вопросу о расстройстве восприятия, но подходит к этомувопросу с новой и интересной точки зрения, с точки зрения бессознательного.Гросс пытается обнаружить корни многочисленных автоматических явлений,врывающихся в сознание пациента. Признаки автоматических явлений в жизнисознания больного должны быть известны всякому психиатру; это "автохтонные"идеи, внезапные импульсы, галлюцинации, явления влияния на мысли, навязчивыецепи представлений чуждого характера, остановка и исчезновение мыслей(явление, метко обозначенное одной из моих пациенток как "отключениемыслей"), внушенные идеи (патологические мысли-наития) и т. д. Гросс говорит: "кататонические явления суть изменения самой волипосредством фактора, ощущаемого вне беспрерывности нашего "я" и поэтомуобъясняемого как чуждая сила... Эти явления в каждый данный момент заменяютволю беспрерывной связности нашего "я" вставками, вдвигаемыми в нее из иныхцепей сознания... Мы должны себе представить, что несколько, скажем, цепейассоциаций могут одновременно, не влияя друг на друга, развертываться воргане сознания. Одна из этих цепей сознания должна будет, в таком случае,стать выражением беспрерывной связности сознания. - Остальные цепиассоциаций в таком случае, конечно, остаются "подсознательными" или, лучшесказать, "бессознательными". Но должна быть постоянная возможность, что вних, так сказать, нервная энергия усилится и дойдет до такой степенинапряжения, что внимание внезапно обратится на одну из их конечных частей,то есть, что один из членов какой-либо бессознательной цепи ассоциацийнепосредственно вдвинется в беспрерывную связность главенствовавшей до техпор цепи. Если эта предпосылка выполнена, то сопутствующий субъективныйпроцесс может выразиться лишь в том, что какое-либо психическое явлениебудет ощущаться непосредственно вступившим в сознание и совершенно чуждымбеспрерывной его связности. Представляется почти неизбежным, что в видеобъяснения должна возникнуть мысль, будто данное психическое явление неисходит из собственного органа сознания, а внесена туда извне". /50/ Как уже упоминалось выше, в этой гипотезе мне не нравится допущениеодновременных независимых цепей ассоциаций. Нормальная психология не даетнам для этого никаких пунктов опоры. Там, где лучше всего можно исследоватьотщепленные цепи представлений (например, при истерии), подтверждается,напротив, противоположное явление: даже в тех случаях, когда цепи кажутсясовершенно отделенными друг от друга, можно где-то найти скрытый мост,переброшенный от одной к другой. [Как раз это я подробно доказал в случаесомнамбулизма (в связи с Флурнуа). См.: Психология и патология т. наз.оккультных явлений. /16/] В нашей психике все находится в связи со всем;наша настоящая психика есть результирующая миллиардов констелляций. За исключением вышеприведенного не вполне верного предположения, ясчитаю гипотезу Гросса весьма удачной. Она дает сжатое определение того, чтокорни всех автоматических явлений находятся в бессознательных связяхассоциаций. При "распадении" сознания (снижение умственного уровня, слабостьвосприятия) существующие рядом с ним комплексы одновременно освобождаются отвсех "блокировок" и получают возможность ворваться в сознание нашего "я".Подобный взгляд весьма психологичен и вполне совпадает с учением французскойшколы, с данными гипнотизма и с анализом истерии. Когда мы, посредствомвнушения, образуем отщепленную цепь представлений при депотенцировании[Депотенциация - процесс извлечения энергии из бессознательного содержанияпутем ассимиляции или усвоения его смысла - ред.] сознания, например, припостгипнотическом приказании, то отщепленная цепь снова вырывается наружу, ссилой, необъяснимой для нашего "я". В психологии экстатических сомнамбул мытоже находим характерные проявления отщепленных цепей. [Особо примечательныобразцы письма Элен Смит. (Флурнуа).] К сожалению, Гросс оставляет открытым следующий вопрос: какие цепипредставлений отщепляются, какого рода их содержание? Задолго до появления труда Гросса Фрейд блестящим образом ответил наэтот вопрос. Уже в 1893 г. Фрейд /51/ предварительно доказал, чтогаллюцинаторный бред вызывается невыносимым для сознания аффектом; что бредэтот возмещает неудовлетворенные желания; что человек, до известной степени,укрывается в психозе, чтобы в бредовых сновидениях болезни найти то, чего онлишен в действительности. В 1896 г. Фрейд анализировал параноидноезаболевание, которое, согласно Крепелину, причисляется к параноидальнымформам раннего слабоумия, и доказал, что симптомы этого заболевания точноопределяются схемой механизмов истерических преобразований. По словамФрейда, "и паранойя, и целые группы случаев, относящихся к ней, суть не чтоиное, как защитный психоневроз, то есть что паранойя, подобно истерии инавязчивым представлениям, обязана своим происхождением вытеснениюмучительных воспоминаний и что формы ее симптомов определяются содержаниемвытесненного". Ввиду важности подобного предположения, стоит несколько подробнеезаняться классическим анализом Фрейда. Рассматриваемый случай относится к 32-летней женщине, болезнь которойпроявилась следующими симптомами: все окружающее ее изменилось, ее более неуважают, ее обижают, за ней наблюдают, все ее мысли известны окружающимлюдям. Затем ей приходит в голову, что за ней наблюдают вечером, когда онараздевается; после этого появляются ощущения в нижней части живота,вызванные, по ее мнению, неприличными мыслями служанки; далее появляются ивидения: обнаженные женские и мужские гениталии. Когда она находится наединес женщинами, у нее появляются галлюцинации женских гениталий, одновременноей кажется, что другие женщины тоже видят ее (пациентки) гениталии. Фрейд анализировал этот случай. Он нашел, что пациентка вела себя какистеричка (то есть демонстрировала те же самые сопротивления и т. д.).Необычным является то, что вытесненные мысли возникали не в виде слабосвязанных мыслей-наитий (fancies), как это бывает при истерии, а в видевнутренних галлюцинаций; поэтому больная сравнивала их с голосами (ниже я,при случае, приведу экспериментальные доказательства этого наблюдения).Вышеупомянутые галлюцинации появились после того, как пациентка увидаланесколько обнаженных пациенток в общем помещении клиники с ваннами. "Итак,можно было бы предположить, что эти впечатления повторялись лишь вследствиетого, что они ее сильно заинтересовали". Она сказала, что испытывала тогдастыд за других женщин. Этот несколько принужденный альтруистический стыдневольно поражал, наводил на мысль о чем-то вытесненном или подавленном.Затем пациентка воспроизвела "ряд сцен из своего детства в возрасте отвосьми до семнадцати лет, когда она в ванне стыдилась своей наготы передматерью, сестрой, врачом; постепенно она дошла до сцены, во время которойона, в возрасте 6 лет, раздевалась перед тем, как лечь спать, не стыдясьприсутствия брата". Наконец, оказалось, что "брат и сестра в течениенескольких лет имели привычку показываться друг другу обнаженными передсном". При этом она не стыдилась. "Теперь же она старалась наверстатьнедостаток стыда в детстве". "Начало депрессии совпало со ссорой ее мужа с ее братом, вследствиекоторой последний перестал бывать в их доме. Она всегда очень любила своегобрата". "Кроме того, она упомянула про определенный момент своей болезни,когда ей впервые "все стало ясно", то есть когда она убедилась, что еепредположения о всеобщем презрении к ней и о намеренно наносимых ей обидахсоответствуют действительности. Эта уверенность возникла в ней благодаряпосещению невестки, которая во время разговора произнесла следующие слова:"если со мной случится что-либо подобное, то я легко отнесусь к этому!"Больная сначала не обратила внимания на это замечание, но после того, какпосетительница ушла, ей показалось, что в этих словах содержится упрек,будто она привыкла легкомысленно относиться к серьезным вещам; с этогомомента она стала с уверенностью считать себя жертвой общего злословия.Особенно убедительным казался ей тон невестки. Но оказалось, что до этойфразы невестка затронула еще другую тему, рассказав пациентке, что "в домеее отца бывали всевозможные затруднения с братьями", заметив по этомуповоду: "в каждой семье происходят многие вещи, которые охотно скрывают; ноесли с ней случится что-либо подобное, то она отнесется к этому легко".Госпожа П. (больная) должна была признаться, что именно эти фразы,предшествовавшие последней, расстроили ее. Так как она вытеснила обе этифразы, которые могли вызвать воспоминания об отношениях ее к брату, исохранила в памяти лишь последнюю, ничего не значащую фразу, то к ней она иотнесла ощущение, что невестка ее упрекает; поскольку содержание этой фразыне давало никакого повода к такому заключению, она запомнила интонацию, скоторой эта фраза была сказана". Выяснив это, Фрейд занялся анализом голосов. "Прежде всего здесь нужнобыло объяснить причину, по которой такие безразличные слова, как, например:"вот идет госпожа П. - она теперь ищет квартиру" и т. д. - могли вызвать вней такие неприятные ощущения". Впервые она услышала голоса при чтениирассказа О. Людвига "Хайтеретхай" (Heiterethei). После чтения она пошлагулять и, проходя мимо крестьянского домика, внезапно услыхала голоса,говорившие: "так выглядел дом Хайтеретхай! Вот колодец, а вот и куст! Каксчастлива она была, несмотря на бедность!" После этого голоса повторялицелые отрывки только что прочитанной книги, причем совершенно незначительныепо содержанию. "Анализ показал, что во время чтения ее занимали иные мысли и что онабыла задета совершенно иными местами книги. В ней поднялось вытесняющеесопротивление в отношении сходства между любовной парой из книги и ею самойи ее мужем, в отношении воспоминаний о различных интимных эпизодах еесемейной жизни, в отношении к семейным тайнам; ибо все это было связано с ееполовой застенчивостью (нетрудно проследить тот путь, по которому ее мыслипереходили от всего вышеизложенного к этой застенчивости); в конце концоввсе это привело к воспоминаниям о детских переживаниях. Вследствиеприменяемой цензуры невинные и идиллические сцены, близкие по времени квышеупомянутым неприятным сценам, но совершенно им противоположные,настолько усилились в сознании, что получили возможность проявляться.Например, первая вытесненная идея относилась к злословию соседей, которомуподверглась уединенно живущая героиня. Г-же П. нетрудно было тут найтисходство со своим собственным положением. Она также жила в маленькомгородке, ни у кого не бывала и думала, что соседи ее не уважают. Поводом дляэтого недоверия к соседям явилось то, что вначале она была вынужденадовольствоваться маленькой квартирой, где стена спальни, у которой стояла еесупружеская кровать, граничила с комнатой соседей. В начале брачной жизни вней развилась сильная сексуальная застенчивость, очевидно вследствие того,что в ней бессознательно были разбужены воспоминания о ее детских отношенияхс братом, когда они играли в мужа и жену; она постоянно опасалась, чтососеди через стену слышат слова и каждый производимый ею шорох; этот стыдпревратился в недоверие к соседям". При дальнейшем анализе голосов Фрейд часто находил "дипломатическуюнеопределенность; обидный намек был большей частью замаскирован необычнымвыражением, непривычным оборотом речи и т. п.; такая особенностьсвойственна, в общем, слуховым галлюцинациям параноиков, в которых я нахожуследы искажений, вызываемых компромиссами". Я намеренно в точности привел слова автора этого первого, неизмеримоважного для психопатологии анализа паранойи: я не мог сократитьпроницательных выводов Фрейда. Возвратимся к вопросу о природе диссоциированных идей. Теперь мы видимсодержание, найденное Фрейдом в предположенных Гроссом отколовшихся цепяхпредставлений: они представляют собой не что иное, как вытесненныекомплексы, которые мы встречаем не только у истериков, но, что не менееважно, также и у нормальных людей. Тайна вытесненных (диссоциированных) идейили представлений оказывается весьма обыкновенным психологическиммеханизмом, имеющим общее значение. Новое освещение дается Фрейдомразобранному Странским вопросу о несовместимости содержания сознания ичувственного тонуса. Он указывает, что безразличные, ничего не значащиепредставления, могут сопровождаться интенсивной окраской чувством,заимствованной ими у какого-либо вытесненного представления. Тут Фрейднаправляет нас по тому пути, который может привести нас к пониманиюнеадекватности чувственного тонуса при раннем слабоумии. Думается, чтодальнейшие разъяснения здесь не требуются. Мы можем свести результаты исследований Фрейда к следующим положениям.Как в форме, так и в содержании симптомов параноидного раннего слабоумияотражаются мысли, которые были невыносимы для сознания "я" и подверглисьпоэтому вытеснению; ими определяется сфера безумных идей и галлюцинаций ивсе вообще поведение больных. Итак, когда способность восприятияпарализована, возникающие автоматизмы содержат отщепленные комплексыпредставлений - все множество связанных мыслей высвобождается. Именно такимобразом мы можем обобщить результаты анализа Фрейда. Как известно, Тилинг (Tiling) /52; 53- S.561/, независимо от Фрейда, наосновании клинических опытов пришел к аналогичным выводам. Он также склоненсчитать, что индивидуальность имеет почти неограниченное значение привозникновении психоза и для того вида, который он принимает. Современнаяпсихиатрия, несомненно, приписывает слишком незначительную роль личномуфактору и вообще личной психологии, быть может не столько из теоретическихсоображений, сколько вследствие своей практической беспомощности впсихологии. Поэтому можно смело идти вслед за Тилингом, во всяком случае,несколько дальше, чем это считает возможным Нейссер. /54- S.29/ Однакоследует остановиться на вопросе об этиологии, то есть на самой сутипроблемы. Индивидуальная психология ни по Фрейду, ни по Тилингу не всостоянии объяснить возникновение постоянного психического расстройства. Этонаиболее ясно следует из вышеприведенного анализа Фрейда: открытыми им"истерическими" механизмами можно объяснить возникновение истерии, но почемувозникает раннее слабоумие? Положим, мы понимаем, почему содержание безумныхидей и галлюцинаций носит именно данный характер, а не какой-то иной, нопричина возникновения неистерических безумных идей и галлюцинаций намнепонятна. Здесь, вероятно, существует причина физическая, действующаянезависимо от всякой психологии. Признаем далее, вместе с Фрейдом, чтокаждая параноидная форма раннего слабоумия протекает в соответствии сзаконами истерии - но почему, в таком случае, параноик представляет собойнечто в высшей степени устойчивое и способное к сопротивлению, истерия жеотличается именно большой изменчивостью симптомов? Тут мы сталкиваемся с новым моментом болезни. Подвижность истерическихсимптомов основана на подвижности аффектов. Эту мысль, крайне важную дляучения о раннем слабоумии, Нейссер [Нейссер относит это только к паранойе,под которой он едва ли понимает самостоятельную болезнь (Крепелин). Егоописание подходит, главным образом, к параноидным заболеваниям.] формулируетследующим образом: "Извне происходит лишь незначительная ассимиляция,пациент делается все менее способным оказывать самостоятельное влияние наход своих представлений и из-за этого образуется гораздо большее, чем внормальном состоянии, число отделенных друг от друга групп комплексовпредставлений; эти комплексы представлений связывает лишь общее для всех нихотношение к личности больного, ни в каком ином отношении они почти несливаются друг с другом; из них то один, то другой, в зависимости отдействующей в данный момент констелляции, определяет направление дальнейшейпсихической работы и ассоциации. Таким образом подготавливается постепенноераспадение личности; последняя становится, в известной степени, пассивнымзрителем впечатлений, стекающих к ней из различных источников раздражения, ибезвольной игрушкой вызванного этими впечатлениями возбуждения. Аффекты,которые в норме должны определять наше отношение к внешнему миру испособствовать нашему приспосабливанию к нему, представляя собой как бысредства защиты организма и движущие силы самосохранения, оказываютсяотчужденными от своего естественного назначения. Благодаря органическиобусловленному интенсивному окрашиванию чувством безумных мыслей присовершенно обычном психическом возбуждении, мысли эти, и притом только они,постоянно воспроизводятся вновь. Эта фиксация аффектов уничтожаетспособность сочувствия в радости и в горе и приводит к душевному одиночествубольных, развивающемуся параллельно их интеллектуальному отчуждению". Тут Нейссер описывает уже известную нам картину отупения способностивосприятия: недостаток вновь приобретаемых идей, прекращение (paralysis)целенаправленного приспособления к реальности, распадение личности,автономия комплексов. К этому он добавляет "фиксацию аффектов", то естьфиксацию подчеркнутых чувством комплексов представлений. (Ибо аффекты обычноимеют интеллектуальное содержание, которое, впрочем, не всегда бываетсознательным.) Этим он объясняет эмоциональное обеднение, для которогоМасселон предложил меткое выражение "свертывание". Таким образом,фиксирование аффектов по Фрейду означает, следовательно, что вытесненныекомплексы (носители аффекта) уже не могут быть выключены из процессасознания; они остаются в нем, препятствуя тем самым дальнейшему развитиюличности. Во избежание недоразумений я здесь должен отметить, что продолжительноегосподство сильного комплекса при нормальной психической жизни можетпривести лишь к истерии. Но явления, вызванные аффектом, возникшим на почвеистерии, иные, нежели связанные с комплексами явления при раннем слабоумии;из этого следует, что для возникновения раннего слабоумия необходимосовершенно иное предрасположение, чем для заболевания истерией. Еслидопустить возможность простой гипотезы, то пожалуй можно предложитьследующий ход мысли: возникший на почве истерии комплекс вызывает поправимыепоследствия; в то время как при раннем слабоумии аффект, напротив, даетповод к возникновению аномалии обмена веществ (возможно, к образованиютоксинов), которая поражает мозг более или менее непоправимым образом, такчто вследствие вызванного таким образом дефекта парализуются высшиепсихические функции. При этом затрудняется или совершенно прекращаетсяприобретение новых комплексов; однако патогенный комплекс, иначе говоря,комплекс, дающий импульс болезни, остается, и дальнейшее развитие личностиокончательно останавливается. Несмотря на кажущуюся непрерывной каузальнуюцепь психологических событий, ведущих от нормального состояния к состояниюпатологическому, не следует упускать из виду, что нарушение обмена веществ(по Крепелину) в определенных случаях может быть первичным, причем тоткомплекс, который в данном случае оказывается случайно последним и новейшим,"застывает" и определяет содержание симптомов. Наш опыт еще не позволяет намисключать эту возможность.Заключение Приведенные выше выдержки из литературы по вопросу о раннем слабоумиипоказывают, по-моему, весьма ясно, что все взгляды и исследования, казалосьбы, весьма слабо связанные между собой, ведут к той же цели; наблюдения иуказания, собранные из самых различных областей раннего слабоумия, наводятпрежде всего на мысль о центральном расстройстве, которому даются различныеназвания: отупение способности восприятия (Вейгандт), диссоциация, снижениеинтеллектуального уровня (Жане-Масселон), распадение сознания (Гросс),распадение личности (Нейссер и др.). Затем указывается на склонность кфиксации (Масселон-Нейссер), из которой последний выводит эмоциональноеобеднение; Фрейд и Гросс находят важный факт существования отщепленных цепейпредставлений, причем заслуга Фрейда заключается в том, что он первым указална принцип конверсии (вытеснение комплексов и их косвенное возобновление) вслучае параноидной формы раннего слабоумия. Однако открытые Фрейдоммеханизмы не в состоянии объяснить причину возникновения именно раннегослабоумия, а не истерии; поэтому для раннего слабоумия надо допуститьспецифическое последовательное развитие аффекта (токсины?), которое вызываетокончательную фиксацию комплекса при одновременном повреждении совокупнойпсихической функции. Не исключается и возможность того, что интоксикацияпервоначально возникает по соматической причине, причем она поражает ипатологически изменяет тот комплекс, который случайно является последним.

Бесплатная система онлайн-бронирования (записи) для любого бизнеса

Консультация осуществляется для городских и мобильных номеров. Выберите город из списка
 

Вид консультации:
Ваш регион:
Ваше имя:
Телефон: (можно сотовый)
Ваш вопрос
(можно кратко)




  контакты