Комментарии к ТК

Комментарии к ЖК

Бюджетный

Конвенции






Умственное расстройство и психическое

[Опубликовано под заглавием: "Heilbare Geisteskranke?". Части раздела,озаглавленного "Moderne Grenzfragen der Psychiatrie", опубликованы в:Berliner Tageblatt, 21 апреля 1928. Редакторы изменили в публикациипервоначальное название работы, воспроизведенное здесь.] Популярные в конце девятнадцатого столетия материалистические воззренияналожили свой отпечаток, среди прочего, на теорию медицины и в особенностина теорию психиатрии. Эпоха, завершившаяся Первой мировой войной, верила всправедливость аксиомы: умственные расстройства являются болезнями мозга.Более того, можно было безнаказанно объяснять невроз воздействиемметаболических токсинов или нарушениями внутренней секреции. В областиневроза этот химический материализм, или, как можно было бы его назвать,"мифология мозга", был опровергнут быстрее, чем в области психиатрии. Идеяорганической основы невроза, по крайней мере в теории, была опровергнутаисследованиями французских психопатологов (Жане и школа Нанси) при поддержкеФореля в Швейцарии и Фрейда в Австрии. В настоящее время никто несомневается в "психогенной" природе неврозов. "Психогенез" означает, чтоосновные причины невроза или условия его возникновения коренятся в психике.Это может быть, например, психический шок, изнурительный конфликт,неправильная психическая адаптация, роковая иллюзия и т. п. Каким бы ясным и очевидным ни казался психический характер причин,вызывающих невроз, вопрос о психогенезе других умственных расстройстввызывает сомнения. Не говоря о том, что такие группы умственных расстройств,как старческое слабоумие и прогрессивный паралич, являются симптомамипоражения мозга, существуют и другие группы умственных расстройств, такие,как эпилепсия и шизофрения, которые тоже связаны с деятельностью мозга. Приневрозах не приходится сталкиваться с такими нарушениями мозговойдеятельности, разве что в самых исключительных случаях, например, при ложныхневрозах, причиной которых является "diaschisis" (Монаков: косвеннаядисфункция). К настоящим умственным расстройствам относятся шизофрении; онипоставляют основной контингент в наши психиатрические больницы. Почти каждыйслучай, определяемый как "сумасшествие" относится к этой группе заболеваний.(Термин "шизофрения" был предложен Блейлером и означает "расщепленныйразум". Он заменил предложенный ранее Крепелиным термин "dementia praecox".)Поэтому если мы хотим говорить о психогенезе умственных расстройств, тонашим основным предметом должна быть шизофрения. В 1907 г. мной была опубликована книга "Психология dementia praecox".Постепенно я утвердился во мнении о психогенной природе шизофрении изаметил, что такие симптомы, как бред и галлюцинации, не простобессмысленные и случайные процессы; в отношении содержания это весьмазначимые продукты психики. Сказанное означает, что шизофрения имеет свою"психологию", то есть психическую каузальность и финальность, как это бываетпри нормальной умственной деятельности; однако имеется и важное отличие: уздорового человека эго является субъектом переживания, тогда как ушизофреника эго только "один" из переживающих субъектов. Иными словами, пришизофрении субъект расщеплен на множество субъектов, или на множество"автономных комплексов". Самой простой формой шизофрении, расщепления личности, являетсяпаранойя, классическая мания преследования "преследуемого преследователя".Она заключается в простом раздвоении личности, при котором в слабовыраженных случаях оба эго удерживаются вместе благодаря их идентичности.Вначале пациент кажется нам совершенно нормальным; он может служить,занимать выгодную должность, мы ничего не подозреваем. Мы нормальноразговариваем с ним, но вот, в какой-то момент, мы произнесли слово "масон".Внезапно приветливое лицо прямо на наших глазах искажается, его глаза сбесконечным недоверием, яростным фанатизмом смотрят на нас. Он превратился вопасного загнанного зверя, окруженного невидимыми врагами: вышло наповерхность второе эго. Что произошло? Очевидно, в какой-то момент времени победилопредставление о себе как о преследуемой жертве, стало автономным иобразовало второго субъекта, который временами полностью заменяет здоровоеэго. Характерно, что ни один из субъектов не может полностью осознаватьприсутствие другого, хотя обе личности не разделяются полосойбессознательного, как это наблюдается при истерической диссоциации личности.Они прекрасно знают друг друга, но ни у одного из них нет против другогодостоверного аргумента. Здоровое эго не может противиться аффективностидругого, ибо по меньшей мере половина его аффективности перешла к егопротивнику. Оно парализовано. Таково начало шизофренической "апатии",которую можно наблюдать при параноидной деменции. Пациент спокойно иравнодушно может говорить вам: "Я тройной властитель мира, лучшая Турция,Лорелея, Германия, Гельвеция из исключительно сладкого масла и Неаполь, и ядолжен снабжать весь мир макаронами". Все это произносится не краснея, безтени улыбки. Здесь присутствует бесчисленное количество субъектов иотсутствует центральное эго, которое могло бы испытывать переживания иэмоционально реагировать. Возвращаясь к нашему случаю паранойи, следует задать вопрос: лишено лисмысла предположение, что идея преследования овладела субъектом и захватилачасть его личности? Иными словами, является ли это просто результатомкакого-то случайного органического повреждения мозга? В таком случае маниябудет "непсихологичной"; у нее не будет психологической каузальности ифинальности, она не будет психогенной. Однако если будет установлено, чтопатологическая идея появилась не случайно, что она возникла в определенныйпсихологический момент, то нам придется говорить о психогенезе, даже если мыпредположим, что в мозгу всегда существовал предрасполагающий фактор,частично ответственный за появившееся заболевание. Такой психологическиймомент должен представлять собой нечто неординарное, в нем должно бытьнечто, адекватно объясняющее причину такого глубокого и опасного влияния.Если человек испугался мыши, а затем заболел шизофренией, то здесь,очевидно, имеет место не психическая каузальность, всегда замысловатая ислабо выраженная. Таким образом, наш параноик заболел задолго до того, каккто-либо начал подозревать о его болезни; во-вторых, патологическая идеязахватила его в некоторый психологический момент. Это произошло, когда егоприродная сверхчувствительная эмоциональная жизнь была деформирована, адуховная форма, необходимая для существования его эмоций, была сломана. Онаразрушилась не сама по себе, она была сломана самим пациентом. Это произошлоследующим образом. Когда он был еще чувствительным юношей, хотя и обладал уже высокиминтеллектом, он страстно влюбился в свою невестку, что, естественно, непонравилось ее мужу, его старшему брату. Им владели юные чувства, сотканныепреимущественно из лунного света, он находился в поисках матери, как этослучается при всех незрелых психических импульсах. Но такие чувствадействительно нуждаются в матери, чтобы усилиться и устоять перед неизбежнымстолкновением с реальностью, им нужен длительный инкубационный период. В нихнет ничего предосудительного, но для прямого, простого ума ониподозрительны. Суровая интерпретация, которую им дал его брат, оказалаопустошительное воздействие, ибо собственный разум пациента признавал еесправедливость. Его мечты были разбиты; само по себе это не было бы бедой,если бы при этом не были убиты и его чувства. Ибо его интеллект взял на себяроль его брата и с инквизиторской жестокостью разрушил всякий след чувства,поставив перед ним в качестве идеала хладнокровное бессердечие. Менеестрастная натура постепенно справится с этим, но напряженно чувствующая,жаждущая любви душа будет разбита. Постепенно ему стало казаться, что ондостиг идеала, но внезапно он обнаружил, что обслуживающий персонал (иподобные люди) с любопытством наблюдают за ним, обмениваются понимающимиулыбками; и однажды он обнаружил, что его принимают за человека сгомосексуальной ориентацией. Теперь параноидная идея стала автономной. Легкоувидеть глубокую связь между безжалостным характером его интеллекта, которыйхладнокровно разбил все чувства, и его непоколебимой параноидальнойубежденностью. Это и есть психическая каузальность, психогенез. Примерно таким образом - разумеется, с бесконечным числом вариаций -возникает не только паранойя, но и параноидальная форма шизофрении, длякоторой характерны мании и галлюцинации, а также и все другие формышизофрении. (Я не причислял бы к формам шизофрении такие шизофреническиесиндромы, как кататонии со скорым летальным исходом, которые, по-видимому,изначально имеют органическую основу.) Микроскопические поражения мозга,часто обнаруживаемые при шизофрении, я бы пока предпочел рассматривать каквторичные симптомы дегенерации, подобные атрофии мускулов при истерическомпараличе. Психогенная природа шизофрении позволяет объяснить, почему внекоторых слабо выраженных случаях, когда больные не доходят догоспитализации в психиатрические клиники, а появляются в кабинетеконсультанта-невролога, возможно лечение с использованиемпсихотерапевтических методов. Однако относительно возможности полногоисцеления чрезмерный оптимизм неуместен. Такие случаи редки. Сама природазаболевания, сопровождающегося разложением личности, исключает возможностьпсихического влияния, которое представляет собой важнейшее средство впсихотерапии. Эта особенность свойственна, наряду с шизофренией, инавязчивому неврозу, ее ближайшему родственнику в области неврозов.

Бесплатная система онлайн-бронирования (записи) для любого бизнеса

Консультация осуществляется для городских и мобильных номеров. Выберите город из списка
 

Вид консультации:
Ваш регион:
Ваше имя:
Телефон: (можно сотовый)
Ваш вопрос
(можно кратко)




  контакты