Комментарии к ТК

Комментарии к ЖК

Бюджетный

Конвенции






О психологическом понимании

[Доложено в Психо-медицинском обществе в Лондоне, 24 июля 1914 г.Впервые опубликовано в: Journal of Abnormal Psychology (Boston) IX (1915):6. На русском впервые в: К. Г. Юнг. Избранные труды по аналитическойпсихологии. Том. III. Цюрих, 1939. С. 207-219. Перевод с английского ОльгиРаевской.] Изучая разнообразные случаи раннего слабоумия, мы изумляемсячрезмерному множеству символических фантазий, тщательно разработанныхбольными. В 1903 г. я в первый раз приступил к анализу параноидного случаяраннего слабоумия, изложенному четыре года спустя в моей работе Психологияdementia praecox. Несмотря на несовершенство тогдашних технических приемов,я к крайнему своему изумлению увидел, что все эти на первый взглядсовершенно непонятные идеи и фантазии сравнительно легко поддаются разбору. Некоторое время спустя (в 1911 г.) сам Фрейд издал анализ подобного жеслучая: это весьма известный в немецкой медицинской литературе случайШребера, тщательно разработанный посредством утонченнейшей аналитическойтехники. Сам больной не был подвергнут анализу, но так как им былаопубликована весьма интересная автобиография, то нужный материал был налицо. В этом своем труде Фрейд вывел наружу те инфантильные основания, накоторых зиждется вся система иллюзий и галлюцинаций. Так например, емуудалось весьма искусно свести чрезвычайно характерные фантазии больного,относившиеся к его врачу, которого он отождествлял если не с самим Богом, топо меньшей мере с неким божественным существом, а также и некоторые другиестоль же необычные и даже богохульные представления, к инфантильнымотношениям больного с его отцом. По собственным словам автора он ограничилсяуказанием тех оснований, на которых зиждется всякий психический продукт.Однако этот редуктивный процесс, составляющий сущность анализа, не привел крезультатам, выясняющим столь богатый и изумительный символизм такого родабольных, несмотря на то, что этих результатов, казалось бы, можно былоожидать, судя по применениям того же метода в области психологии истерии.Редуктивный метод, по-видимому, лучше подходит к истерии, нежели к раннемуслабоумию. Просматривая недавние изыскания Цюрихской школы (Мэдера, СабиныШпильрэйн, Гребельской, Ильтенса и Шнейтера), можно получить совершенноверное понятие о прямо необъятной символической деятельности такого роданенормальной психики. Некоторые из названных авторов, применяя, подобноФрейду, редуктивный метод, по существу, объясняют сложные системы фантазийболее просто, сводя их к общим элементам, но подобного рода объяснениеоказывается не вполне удовлетворительным. Хотя сведение к простейшему иболее общему образцу до известной степени и освещает данную проблему, онопо-видимому не в состоянии принять во внимание все подавляющее множествосимволических продуктов. Поясню это следующим примером: мы благодарны комментатору Фауста Гете,когда он, разбирая и оценивая многочисленные лица и сцены второй частипоэмы, приводит их исторические прообразы, или посредством психологическогоанализа выявляет соотношение конфликта драмы с личным конфликтом души самогопоэта, тем самым указывая, что этот личный конфликт, если взять его в болеешироком смысле, вытекает из тех чисто человеческих начал, что никому из насне чужды, ибо зародыши их запечатлены в наших сердцах. Все же мы несколькоразочарованы, ибо никто не читает Фауста для того лишь, чтобы признать всеокружающее нас "человеческим, слишком человеческим". Это мы и так слишкомхорошо знаем. Пусть тот, кто еще не уверился в этом, решится хоть развзглянуть на жизнь без предубеждения, открытыми глазами. Ему придетсяпризнать преобладание и могущество "слишком человеческого", и он снова жаднопримется за Фауста, но не с целью и тут найти только что виденное им, а длятого, чтобы изучить отношение Гете к этому "человеческому" и то, какимспособом он достиг освобождения своей души. Раз уже установлено, к какимисторическим личностям и событиям относится символизм второй части Фауста идо какой степени тесно он сплетается с лично-человеческими переживаниямисвоего творца, то вопрос исторического определения будет для нас менееважен, нежели разгадка действительной цели поэта и его символическоготворения. Исследователь же, метод которого исключительно редуктивен, видитпоследний смысл в началах человеческих; он и не требует иного объяснения,как сведение неизвестного к известному и простому. Я назвал бы подобноепонимание ретроспективным. Но существует и другой способ понимания, неаналитический и редуктивный, а в самой сущности своей синтетический илипроспективный (предвосхищающий). Предлагаю дать ему название проспективногопонимания, соответствующему же методу - метода конструктивного. Общепризнанным является тот факт, что современный способ научногообъяснения исключительно основан на каузальном принципе. Мы убеждены, чтонами понято и объяснено все то, что аналитически сведено к причине своей илик общему своему принципу. Таким образом, фрейдовский метод толкования строгонаучен. Однако применяя его к Фаусту, мы убеждаемся, что он явно недостаточен.Мы вовсе не приближаемся к глубочайшему содержанию мышления поэта, есливидим лишь общие предпосылки для обыкновенных человеческих заключений. Ихможно найти и иным путем. Фауста для этого не нужно. Благодаря Фаусту мыхотим уразуметь, каким образом Творец его обновил свое индивидуальноесуществование, и когда это нам удастся, то и символ, благодаря которому Гетедал нам узреть разрешение проблемы индивидуального искупления, становитсяпонятным. Конечно, в таком случае нам легко впасть в ошибку и вообразить,что мы поняли и самого Гете; между тем этого нужно остерегаться и скромнодовольствоваться пониманием самого себя благодаря Фаусту. Кант дает весьмаглубокое определение "понимания": он говорит, что оно состоит в постижениивещи в той мере, которая достаточна для данной цели. Такого рода понимание несомненно субъективно, а не научно, по крайнеймере для тех, кто отождествляет научное объяснение с каузальным. Но дело втом, что значимость подобного отождествления еще подлежит обсуждению, и я,со своей стороны, вынужден выразить сомнение в его неоспоримости, по крайнеймере в области психологии. Правда, мы говорим об объективном понимании, когда применяем принципкаузальности; на самом же деле понимание, при каких бы то ни было условиях,есть чисто субъективный процесс. Мы приписываем качество объективностиизвестному роду понимания, дабы отличить его от другого, которое считаетсясубъективным. Нынешняя установка признает научным исключительно объективноепонимание, вследствие его общей значимости. Этот взгляд, несомненно, верен,когда дело идет не о психологическом процессе как таковом, т. е. для всехтех научных областей, которые не могут никак быть отнесены к психологии. Объективное (т. е. каузальное) толкование Фауста подобно применению ккакому-либо скульптурному произведению исторической, технической, наконец, иминералогической точек зрения. Где же таится настоящий смысл данногопроизведения? Как найти ответ на наиболее важный вопрос: какова была цельего творца? Как каждому из нас субъективно понимать его произведение?Научному мышлению подобный вопрос представляется праздным и не имеющимнаучного значения. Он нарушает принцип каузальности, ибо очевидноспекулятивен и конструктивен. Большой заслугой современного мышленияявляется преодоление спекулятивного духа схоластики. Но если мы действительно хотим понять нашу собственную психику,необходимо признать тот факт, что всякое понимание обусловлено субъективно.Окружающий нас мир не исключительно объективен - он также и таков, каким мыего себе представляем. Когда мы говорим о психике, то еще более несомненно,что и она такова, какою мы ее себе представляем. Разумеется возможносмотреть и на психику так же объективно, как, например, на Фауста, наготический собор или на Исповедь св. Августина. Признание или непризнаниеценности современной экспериментальной психологии и фрейдовскогопсихоанализа зависят от объективного их понимания. Научное каузальноемышление неспособно к проспективному пониманию; единственный способ егопонимания - ретроспективный. Но это понимание лишь частично. Другая же частьполного понимания - проспективна, или конструктивна. И, если мы не всостоянии применять проспективное понимание, это лишь доказывает, что мы неможем схватить существеннейшую функцию психического. Если бы психоанализ,следуя учению Фрейда, был в состоянии обнаружить существование несомненногоотношения между Фаустом и развитием инфантильной сексуальности Гете, или же,следуя учению Адлера, между инфантильным стремлением к могуществу и взрослымчеловеком с его работой, то этим была бы разрешена весьма интереснаяпроблема, именно было бы разобрано, каким образом величайшее произведениеискусства может быть сведено к финальным элементам, общераспространенным иобретаемым всюду и у всех людей. Но преследовал ли Гете подобную цель ижелал ли он вызвать подобный интерес? Хотел ли он быть понят таким способом? Подобное понимание, несомненно, научно, но, тем не менее, и совершеннонедостаточно. Вышесказанное значимо для психологии вообще. Исключительнокаузальное понимание психики равносильно частичному ее пониманию. Каузальноеобъяснение Фауста освещает лишь способ, каким образом поэма эта принялазаконченную форму; но при этом от нас ускользает живой ее смысл. Этот смыслможет стать живым, лишь если мы в него проникаем собственным опытом.Поскольку настоящая наша жизнь, та, которую мы в настоящее время переживаемна земле, является чем-то существенно новым, а не одним повторениемпрошлого, постольку и главная значимость подобного творения не можетзаключаться в его каузальном развитии, а лишь в живом его влиянии насобственное наше существование. Смотреть на него лишь как на нечтозаконченное равносильно развенчиванию его. Фауст вполне понят, лишь когдаосмыслен как нечто ожившее на собственном нашем опыте и потому вновь и вновьстановящееся творческим. Точно такую же точку зрения необходимо применять и к человеческойпсихике. Лишь известная часть ее тщательно разработана и являетсярезультатом истории. Другая же ее часть - творческая; ее можно понять лишьсистематически или конструктивно. Каузальная точка зрения исключительнозанимается вопросом о том, каким способом образовалась настоящая нашапсихика, та, какую мы сейчас наблюдаем. Конструктивная же ищет способперекинуть мост от настоящего нашей психики к ее будущему. Разница между обеими этими точками зрения яснее всего видна на ихразличном отношении к символам сновидений. (Все уже сказанное мною оконструктивном понимании фантазии при раннем слабоумии значимо для символавообще). Фрейд в Толковании сновидений утверждает, что палка, копье, ружье,меч и т.д. в сновидении суть лишь фаллические символы. Никто и не станетоспаривать, что с точки зрения редуктивного толкования это, несомненно,справедливо. Но те же символы имеют совершенное иное значение при толкованииконструктивном. Один из моих больных, человек крайне слабовольный, ленивый ибездеятельный, имел следующее сновидение: "Некто вручает ему старинный мечсовершенно особого вида, украшенный старинными, как бы волшебнымиписьменами. Он страшно радуется этому подарку". В это время сновидец былболен легким чисто физическим расстройством, вызвавшим в нем преувеличенныйстрах, так что он впал в совершенное уныние и бездеятельность. Он сразупотерял всякую радость и интерес к жизни. Следует отметить, что он, несомненно, находился под сильным влияниемтак называемого отцовского комплекса и страшно желал обладать фаллическиммогуществом своего отца. Это и было его инфантильным заблуждением: он нежелал ничего лучшего как овладеть жизнью архаически-сексуальным способом.Сводя символы этого сновидения редуктивно к инфантильной сексуальности, мыполучаем здесь приемлемый результат Но и самому больному все это прекрасноизвестно; принять подобное толкование не представляет для него затруднений,но и не дает ему ничего нового. Вот его ассоциации к вручившему меч: "Молодой его друг тяжко болентуберкулезом, так что даже считался безнадежным; поразительно было видеть,как этот молодой человек выносил свои страдания; выдержка, мужество инадежда его были прямо изумительны; он часто говорил: "Я решил, что не умру,но буду жить". Сила воли его такова, что в конце концов он превозмог болезньи выздоровел. Это был истинный образец мужества". Ассоциации к мечу:"Старинный бронзовый меч, выкованный в незапамятную эпоху. Письменанапоминают мне древние наречия и исчезнувшие цивилизации. Меч есть заветноенаследство человечества, оружие, служившее для нападений и отражения, защитав опасностях жизни". Ясно, что молодой его друг был ему неоценимым примером того, какимобразом благодаря твердой и бесстрашной решимости возможно преодолеватьжизненные затруднения и опасности. Слова "я решил" (I will) являютсявыражением, издавна унаследованным человечеством и помогающим емупротивостоять бесчисленным опасностям. Это как бы заветная гарантия,отличающая цивилизованного человека от животного, исключительноповинующегося безгласному инстинкту и естественным законам. Данноесновидение таким образом указывает больному новый путь, открывая ему болееидеальную точку зрения, возвышающую его над детским самооплакиванием ипозволяющую ему принять ту установку, которая всегда помогала человечествупреодолевать всякие угрозы и опасности. Подобно тому как посредством анализа и редукции каузальный метод вконце концов сводит индивидуальные факты к основным всеобщим началамчеловеческой психологии, так и конструктивный метод, синтезируяиндивидуальные наклонности, ведет к общечеловеческим целям. В каждый данный момент психическое транзитивно, а, стало быть, снеобходимостью определяется в двух аспектах. С одной стороны, в нем образнозапечатлены остатки и следы всего прошлого, с другой - символически, а сталобыть, в образах, выражено все то будущее, которому предстоит быть, посколькупсихическое само его творит. Во всякий данный момент психическое являетсярезультатом и вершиной прошлого и в то же время символической формулойбудущего. Будущее может быть лишь схоже с прошлым - в сущности же своей оновсегда ново и неповторяемо; таким образом, настоящая формула всегданесовершенна, подобна как бы зародышу по отношению к будущему. Можносказать, что формула или отображение будущего символичны, поскольку онивыражают его путем аналогии. Будущее может быть предсказано лишь доизвестных пределов, ибо оно лишь частично может быть выражено прошлым. Но если понимать настоящее содержание психического как символическоевыражение будущих свершений, то это содержание, несомненно, требуетприменения к себе конструктивных воззрений. Я чуть было не сказал "научныхвоззрений", но - современная наука, по-видимому, тождественна скаузальностью. Если же смотреть на психику исключительно каузально, тотворческая ее функция совершенно ускользает. При всем желании понять другуюее сторону, это никогда не удается при исключительном применении каузальногопринципа, а лишь с помощью конструктивной точки зрения. Каузальное пониманиесводит все психические явления к простейшему, конструктивное жеразрабатывает сложнейшие настоящие содержания: таким образом оно, понеобходимости, умозрительно. Схоластическое умозрение притязало наобщезначимость, на долю же конструктивного понимания приходится лишьсубъективная значимость. Когда приверженец умозрительной философиивоображает, что постиг мироздание благодаря своей системе, он впадает всамообман: ему лишь удалось постичь самого себя, и данное самопостижение оннаивнейшим образом проецирует на мироздание; это - хорошо известная основнаяошибка умозрительной философии. Характерная черта современной научностипредставляет крайнюю реакцию на это проецирование. Современная наукапыталась создать объективную психологию. Учение Фрейда явилось вновьрешительной реакцией на подобную психологию, ибо оно наоборот настойчивовыдвигает чрезвычайное значение психологии индивидуальной. Это и составляетбессмертную его заслугу. Именно это учение выдвинуло огромное значениеиндивидуального и субъективного в развитии объективного психологическогопроцесса. Субъективное умозрение не притязает на общезначимость, оно тождественнос конструктивным пониманием. Это есть субъективное творение; извне егонетрудно принять за так называемую "инфантильную фантазию" или, по меньшеймере, за несомненный ее продукт; с объективной точки зрения его и следуетсчитать таковым, т. е. инфантильным продуктом, поскольку объективностьтождественна с научностью и каузальностью. Если же смотреть на субъективноетворение изнутри, то мы увидим, что оно означает искупление, Недаром Ницшеговорит: "Творчество есть великое искупление страданий". [Ницше Ф. "Такговорил Заратустра". - ред.] Применяя объективное понимание к фантазиям раннего слабоумия, мы будемвынуждены свести их к элементарным и общезначимым их основаниям. Это иделает Фрейд в вышеупомянутой своей статье. Но это лишь часть предстоящейработы. Другой же частью является конструктивное понимание данной системыфантазий. Вопрос тут в цели, которую больной хочет достигнуть, создавая их. Современному научному мыслителю вопрос этот покажется странным.Психиатр прямо ответит пожатием плеч, ибо он глубоко убежден вобщезначимости своей каузальности. Психику он знает как нечто выведенное,как реакцию; нередко можно слышать мнение, что она есть нечто вродевыделения мозга. Но, изучая подобную болезненную систему без всякой предвзятой мысли, мыбыстро убеждаемся в том, что она направлена на известную цель и что волябольного исключительно устремлена на довершение системы. Иные больныедобросовестно разрабатывают свои системы с помощью обширнейших сравнительныхматериалов и доказательств. Другие довольствуются нагромождением синонимов,долженствующих обозначить цель, к которой они стремятся. Фрейд понимает это стремление к цели ретроспективно: он смотрит на негокак на удовлетворение инфантильных желаний в фантазиях. Адлер, бывший ученикФрейда, сводит это целеустремление к удовлетворению воли к могуществу,достижению власти. Для него создание болезненной системы есть мужественныйлибо мужской протест, средство больного обезопасить свое угрожаемоепревосходство. И это стремление и вся болезненная система, созданная с цельюудовлетворить его, одинаково инфантильны. Отсюда нетрудно стать на сторонуФрейда при его отрицании взглядов Адлера, ибо он подчиняет инфантильноестремление к могуществу своему понятию инфантильного исполнения желаний. Этот болезненный продукт под конструктивным углом зрения окажется ниинфантильным, ни - в своей внутренней сути - патологическим, а субъективным,т. е. его существование вполне оправдывается. Конструктивная точка зренияотрицательно относится к предположению, по которому такой субъективныйпродукт есть лишь символически замаскированное инфантильное желание или жеупорно поддержанная фикция о превосходстве самого больного над окружающим. Осубъективном психическом процессе можно судить извне, как и о всяком ином;но суждение это будет несостоятельно, ибо субъективное по самой природесвоей не подлежит объективному суждению. Нельзя измерять пространство мероювеса. Субъективное можно понимать исключительно субъективно, другими словами- конструктивно. Всякое другое суждение несостоятельно. Совершенное доверие, оказываемое с конструктивной точки зрения,естественно представляется насилием над человеческим разумом, если стоять наобъективной точке зрения. Но, как только данное построение окажется явносубъективным, всякая аргументация против него отпадает сама собой.Конструктивное понимание также анализирует, но этот анализ не являетсяисключительно редуктивным. Он разлагает болезненный продукт на типичные егокомпоненты. То, что рассматривается как "тип", в любой момент зависит отмасштаба нашего опыта и знания. Даже наиболее индивидуальные системы неединственны в своем роде - они всегда обнаруживают явные аналогии скакими-либо другими системами. Сравнительный анализ многих систем установилизвестные их средние типы. Конструктивный метод посредством анализа подводитэти системы под общие типы, а не под универсальные принципы, подобно"сексуальности" или "стремлению к власти". Мы проводим известные параллелимежду индивидуальными творениями и общими типами с целью подвести болееобширный фундамент под наши построения. В то же время благодаря этимпараллелям становятся возможными и объективные сообщения. Не проводи мы их,наше построение осталось бы исключительно субъективным; мы бы применили кнему выражения и материалы понятные лишь для самого больного и длянаблюдающего за ним, а не для публики, которой, разумеется, не могут бытьизвестны индивидуальные мысли и выражения всякого данного случая. Вышеупомянутые изыскания цюрихской школы в точности приводят изучаемыеими индивидуальные материалы. Тут мы находим множество типичных образов исцеплений, являющихся очевидными параллелями известных мифологем. Подобныепараллели исторических и этнографических творений и индивидуальных фантазийстали важнейшим источником сравнительного изучения болезненной психики.Нелегко без дальнейших обсуждений признать возможность подобного сравнения.Тут нужно лишь установить, действительно ли схожи сравниваемые творения. Вы,вероятно, возразите, что нельзя прямо сравнивать патологические творения смифологическими. Но подобное возражение несостоятельно априори, ибо лишьпосле тщательного сравнения мы вправе определить, существует ли между нимикакой-либо параллелизм, или нет. В настоящее время мы знаем, что оба онисуть продукты творческой фантазии бессознательного. Один лишь опыт можетпоказать, значимо или нет подобное сравнение. Все, что нам до сих пор сталоизвестно, заставляет меня верить в возможность дальнейших успехов в этойобласти. Я наглядно показал применение конструктивного метода в моем сочиненииМетаморфозы и символы либидо. Тут разобраны фантазии молодой девушки,первоначально изложенные Флурнуа, известным профессором психологииЖеневского университета. Моя книга вызвала бесчисленные недоразумения,впрочем, вполне понятные, принимая во внимание чрезвычайную трудностьобъективного приложения конструктивного метода. Здесь я хотел бы коснуться некоторых пунктов, наиболее вызывающихнедоразумения. Изучая случай, аналогичный случаю Шребера, разобранномуФрейдом, нетрудно убедиться, что подобные больные страдают преувеличеннымжеланием создать известную систему мира - лучше сказать, свою собственнуюмировую систему - то, что по-немецки выражается труднопереводимым словомWeltanschauung. [В русском языке это соответствует понятиям "мировоззрение"или "философия жизни" - ред.] Явное их усилие направлено к тому, чтобысоздать систему, позволяющую им ассимилировать целую серию неизвестных имявлений их собственной психологии, или, иначе говоря, приспособить к мирусвое собственное бессознательное. Результатом подобного усилия являетсясубъективная система, на которую следует смотреть как на необходимый переходк окончательному приспособлению. Однако больной так и остается в этойпереходной стадии и принимает свою, лишь предварительную и переходнуюформулировку за окончательное миропонимание. Таким образом он остаетсябольным. Он не способен отделаться от субъективизма и поэтому никогда несможет достигнуть объективного мышления, т. е. общезначимого мышлениячеловеческого общества. Он никогда не достигает полного понимания, ибоостается при чисто субъективном самопознании, исключающем его общение сдругими; Фейербах же говорит, что понимание действительно лишь в том случае,если оно согласуется с пониманием других разумных существ. Только такимобразом возможно достигнуть приспособления к действительной жизни. Несомненно, весьма многие люди в состоянии приспособиться, не усваиваяникаких "взглядов" и не создавая никаких "понятий". Если они и доходят дообщего взгляда, то это бывает лишь после приспособления. С другой жестороны, весьма много и таких, которые в состоянии приспосабливаться лишьпосредством предварительного сложившегося понимания или формулировкипредстоящей им задачи. Ко всему же ими не понятому они приспособиться немогут. Можно утверждать как общее правило, что и приспосабливаются онипостольку, поскольку они в состоянии мышлением охватить данное положение. Кпоследнему типу, как кажется, принадлежат все те больные, которых мыкасаемся здесь. Медицина разделяет функциональные нервные заболевания на две группы: впервую входят болезни, которые объединены общим названием истерии, во вторую- все те формы, которые французская школа именует психастении. Несмотря нато, что диагноз их не вполне точно установлен, все же тут обнаруживаются дванесомненно различных типа, психология которых диаметрально противоположна.Истерический тип я назвал экстравертным, психастенический же - интровертпым.Раннее слабоумие, поскольку мы до сих пор изучали его психологию,принадлежит к последнему. Эта терминология - экстраверсия и интроверсия -зависит от моего энергетического понимания психических явлений. Я выдвигаюгипотезу энергии, которую обозначаю именем либидо. В английской версии моейработы я употребляю термин horme, -"horme" есть слово греческое; оноозначает: сила, нападение, напор, стремительность, насилие, понуждение,рвение. Ногте - понятие родственное elan vital Бергсона. Это энергетическоевыражение для психологической ценности (Wert). Психологическая ценность естьнечто действенное и определяющее; ее можно поэтому рассматривать сэнергетической точки зрения. Но вернемся к либидо. Оно является энергетическим выражениемпсихологической ценности. Психологическая ценность есть нечто, что обладаетэффектом, результативностью, следовательно, это понятие можно рассматриватьс энергетической точки зрения не прибегая к точному измерению. Для интровертного типа характерно то, что он преимущественно применяетсвое либидо к самому себе, т. е. в себе самом находит безусловные ценности,тогда как тип экстравертный применяет либидо к миру внешнему, к объекту, кне-я (non-ego), т. е. находит безусловные ценности вовне. Интровертный навсе смотрит под углом зрения ценности своего я; экстравертный же всецелополагается на ценности объекта. К сожалению, время не позволяет мне входитьв дальнейшие подробности. Я хотел бы лишь выдвинуть тот факт, что вопрос отипах есть жизненный вопрос для нашей психологии. Мне представляется, чтоона может развиваться только исходя из этой задачи, до сих пор еще недостаточно разработанной. К ней относится мое исследование по вопросу опсихологических типах. [/74/ - ред.] Уильям Джемс дает прекрасное описаниедвух философских типов в своей книге Прагматизм, а германский поэт ФридрихШиллер разбирает их с эстетической точки зрения в своих рассуждениях онаивной и сентиментальной поэзии. В схоластической философии эти же типыпредставлены школами номиналистов и реалистов. В области медицинскойпсихологии, представителем учения экстраверсии является Фрейд, интроверсии -ученик его, Адлер. Непримиримое противоречие взглядов Фрейда и Адлера весьмапросто объясняется существованием двух видов психологии, которыерассматривают каждое движение с совершенно различных сторон. Экстравертная иинтровертная психология отличаются друг от друга как день и ночь. Экстравертный едва ли в состоянии понять необходимость, заставляющуюинтровертного прибегнуть для приспособления к установлению общего понятия.Однако необходимость эта, без сомнения, налицо, иначе не существовало быфилософских систем или догм, притязающих на всеобщую значимость;образованное человечество состояло бы из одних эмпириков, и все науки былибы исключительно эмпирическими. Нет никакого сомнения в преобладающемзначении каузальности и эмпиризма в настоящей науке. Но мы еще не на высотенашего развития, и время многое может изменить. Разница типов есть первое и величайшее препятствие на пути к общемусоглашению относительно основных понятий нашей психологии. Вторым жепрепятствием, имеющим ближайшее отношение к конструктивному методу, являетсято обстоятельство, что этому методу отнюдь не приходится сообразовываться скаким-либо учением или с какими-либо ожиданиями, а лишь приспособляться кглавному направлению самих фантазий. Направление болезненного мышления надопринять и проследить: таким образом сам наблюдатель становится на точкузрения психоза. Положим, подобный образ действий может привести к тому, чтоокружающие сочтут его самого психически расстроенным, или, по меньшей мере,будут подозревать его в философских убеждениях, а это в настоящее времяявляется несколько рискованным. Однако полезно убедиться в том, что всякийимеет свою философию, хотя многие и сами об этом не подозревают - они просторуководствуются бессознательными, т. е. не соответствующими их сознанию,архаичными взглядами. Ибо все психологическое, остающееся в небрежении инеразвитым, пребывает в первобытном состоянии. Известный германский историк[Речь идет о Карле Лампрехте. /75- С.125/. - ред.] дает весьма яркий примерподобного влияния бессознательно-архаичных мнений на сознательное мышление;он признает вполне естественным, что первые люди плодились путемкровосмешения, ибо в первой семье сыну не было иного выбора как междусобственными сестрами. Эта изумительная теория, очевидно, основана набессознательной вере в Адама и Еву, как единственную первую человеческуючету. Хорошо иметь основательно разработанную философскую точку зрения, дабыизбегнуть ошибок подобного рода. Результатом конструктивной разработки системы фантазий обыкновенноявляется известного рода мировоззрение (Weltanschauung). Но подобный взглядна мир ничего общего с научной теорией мироздания не имеет: это всегда лишьсубъективная психологическая теория, хотя последнее слово тут не вполнеприменимо: правильнее будет обозначить ее направлением субъективногопсихологического развития, а это является результатом конструктивногометода. Большим преимуществом редуктивного метода является его несложность,ибо он просто сводит все к общеизвестным простейшим принципам.Конструктивный же метод должен построить целую систему, направленную кнеизвестной цели. Элементами построения служат сложные компоненты настоящейпсихики. Подобный труд вынуждает исследователя принимать во внимание всесилы, действующие в психике данного человека. Аналитический редуктивный метод пытается заменить религиозные ифилософские запросы человечества более элементарными взглядами, следуяпринципу "это просто лишь..."("nothing but" по прекрасному выражениюДжемса); конструктивный же метод признает их в том виде, как они есть, исмотрит на них как на необходимые составные части своей работы. Разумеется,такая работа должна идти далеко за пределы основных эмпирических понятий:это вполне совпадает и с сущностью человеческого ума, который никогда недовольствуется только опытом. Новая мысль зарождается из умозрения, а не изопыта. Без умозрения опыт не приводит ни к чему. Я вполне сознаю, что как понятие либидо соответствует elan vitalБергсона, так и конструктивный метод перекликается с его интуитивнымметодом. Но я ограничиваюсь психологией и практически-психологическойработой, ибо для меня всякая понятийная формула по существу своемупсихологична. Не только либидо, но и elan vital суть древнейшие понятияпервобытного человечества. У всех почти первобытных мы находимприблизительно тождественные понятия о динамической душевной субстанции илипсихической энергии. Ее определение в точности соответствует определениюлибидо, конечно, принимая во внимание неизбежную разницу выражения людейцивилизованных и нецивилизованных. Понятие о психической субстанции, главнымобразом, обретается в первобытнейших динамических представлениях. Собъективной, или научной точки зрения понятие либидо есть недопустимаярегрессия к исконному суеверию. С конструктивной же точки зрения самоесуществование этого понятия в течение неисчислимых веков говорит за егопрактическую применимость, ибо оно принадлежит к тем исконным символическимобразам, что всегда способствовали процессам превращения нашей жизненнойэнергии.

Бесплатная система онлайн-бронирования (записи) для любого бизнеса

Консультация осуществляется для городских и мобильных номеров. Выберите город из списка
 

Вид консультации:
Ваш регион:
Ваше имя:
Телефон: (можно сотовый)
Ваш вопрос
(можно кратко)




  контакты